жалких лучин, а от настоящих масляных ламп. А ведь у нас на полторы сотни домов похвастать двумя этажами могли только наш да старосты.

Богато люди живут. Ниче не скажешь. Странно, но все встреченные были именно людьми. Не полукровками, а чистыми. И глядели они на меня с дюжей опаской. Впрочем, то могло и со званием стража связано быть. Ну или с Лиской. Что тоже вариант. Но глазами провожали многие. Не каждый день, поди, у них окровавленных девок несут по улице.

— Че ты там трепыхаешься, как корова беременная⁈ — крикнул Черный, уже стоящий под навесом у крыльца. Над ним висела выцветшая надпись: «Дохлая кляча». Странное название для таверны, на мой взгляд. Но дареному кабану в зубы не смотрят. Главное, чтобы внутри было сухо и не слишком…

Додумать мысль я не успел. Дверь отворилась, и на меня обрушилась волна запахов, звуков и цветов. Гогот десятков удалых глоток перекрывал странную чарующую мелодию. Свечи, явно не обычные на свином сале, а восковые! Даже они были обрамлены разноцветными стекляшками, отчего лица собравшихся окрашивались то в синий, то в оранжевый или красный. Это порадовало. При такой свистопляске мой цвет кожи проблемой не должен стать.

— Хэй, хозяин! — с порога крикнул Полозуб. — Комнату мне да пожрать чего!

— О, какие ублюдки. — Из-за стойки вышел здоровый мужик. Нет, если бы кто спросил, я б его, пожалуй, за полукровку-великана принял. Бороды нет, что уже странно. Черные как смоль, коротко стриженые волосы. Ни дать ни взять берсеркер. Но стоило сосредоточиться.

«Грендал Наливайка. 38 лет. Владелец таверны „Дохлая кляча“. Обвинения: мошенничество, разбой, изнасилование. Штраф: 45 серебра».

— Че это он на меня так пялится? — спросил трактирщик у Треньи, показывая на меня пальцем. Потом присмотрелся сам… — ох, ё. Простите, не признал, господин страж. Готов вину свою загладить кружкой отменного черного. Специально для таких, как вы, запасенного.

— Ты это брось, — хлопнул его по плечу Полозуб, — а то еще сдохнет мальчонка от твоего темного. Ее не каждый мужик осилит, а он зеленый совсем.

— Ладно, уговорил, — хмыкнул Грендал, — но если он с меня штраф требовать будет…

— Не, он не дурной, верно, паря? — улыбнувшись посмотрел на меня Тренья.

— Да, — пришлось кивнуть, — а вот комната мне бы не помешала.

— Ну что ж, — здоровяк почесал за ухом пятерней, — есть у меня две. Ты только это вот, — он ткнул в девушку пальцем, — на матрасы не клади. А то перепачкаешь еще кровью. Еще клопы заведутся. Там циновки есть, для простых. Тебе принесут щас. — Трактирщик обернулся, ища кого-то взглядом. — Эй! Янка! Бегом сюда, а то косы повыдергаю!

— Я здесь, господин, — отозвалась девчушка лет шестнадцати, протискиваясь между заполненными до отказа столами. Ростом она едва доставала мне до груди, зато фигура у нее уже была не по годам развита. Да еще и не скрывала она того, как наши девки, наоборот, вырез был почти как у Лиски, когда к речке ходили. Разве что соски не торчат.

— Проводи нашего гостя, стража, с его поклажей наверх. В крайнюю комнату. — приказал трактирщик. — Так, чтоб стонами не мешали честной компании. И не смей даже думать его обобрать, гадина. Иначе будет с тобой то же, что с девкой у него на руках. Поняла?

Девчушка перевела взгляд с трактирщика на меня, а потом на мою, кхм, рабыню. Веселые огоньки в ее глазах мгновенно потухли. А вот улыбка была как приклеенная, отчего сейчас казалась немного жутковатой. Слегка поклонившись, Янка сделала приглашающий жест и повела меня за собой, расталкивая пирующих.

Глава 20

«Янка Рыжая. 16 лет. Трактирная служка. Обвинения: кражи, мошенничество. Штраф: 3 серебра».

Вот так-так. Это мало того, что она получается уже совершеннолетней, так на ней еще преступления, как не на всех взрослых, есть. Интересная у них тут жизнь.

— Вот ваша комната, господин страж, — сказала девчушка, отворив дверь, — спальное место одно. Циновка для животных. Есть задвижка на двери. Туалет, если понадобится, в конце коридора. Речка вам, думаю, не сильно нужна после такого дождичка. Но коли искупаться хотите — недалеко она. Чего еще желаете?

— Слушай, — я несколько замялся, но интерес пересилил, — как так вышло, что ты уже взрослая да на тебе еще и штрафа столько висит?

— Вы хоть и страж, господин, — нахмурившись, сказала рыжая, поняв меня по-своему, — но в постель я к вам не пойду. Лучше уж выпорите. И так за жену его отдуваться приходится, пока она брюхатая ходит.

— Постой, ты меня неправильно поняла, — я замотал головой, ведь руки заняты были, — ни в чем я тебя не обвиняю, и желания даже нет. Просто понять хочу, как так получилось?

— А как еще-то, пришел хозяин и взял свое. Со всеми так бывает, — отмахнулась Янка, — а жизнь у нас не сахар, вот и приходится выкручиваться как можем. То кошель кто забудет с медяками. То скажешь, что кружка не один, а два медных стоит. Так оно и копится. Ну раз пользовать не собираетесь и пороть не будете, я пойду вниз. Могу, коли хотите, остатки с ужина принести.

— Да, спасибо. — В голове билась какая-то мысль. — Вспомнил! Нужна мне владелица бабочек. Или хозяйка. Староста про нее говорил. Что из города сюда приехала.

— Так бы и сказали, что развлечься желаете. Пользуют их сейчас. Госпожу Слауду и рабынь ее тоже. Все занятые. За деньги и я готова, когда смена кончится. За серебряный.

— Ой, слушай, иди ты уже, — настроение окончательно испортилось, — а раз так денег хочешь, принеси тряпок чистых и воды горячей.

— Зачем эта? — не поняла девица.

— Ослепла? Девушка у меня вся израненная, перевязать нужно. — Эта служка уже вызывала изрядное раздражение. Мало того что постоянно ненатурально лыбилась, так еще и считает меня каким-то извращенцем, только об этом и думающим. Хотя признаться, когда она услышала о назначении бинтов, то в глазах снова что-то блеснуло. Ну что сказать — хороша чертовка, пусть и в веснушках лицо все. Груди литые, крепкие. Бедра широкие, а живота будто и нет вовсе.

— Поняла все, — кивнула Яна, — сейчас же принесу, а вы пока два меди готовьте.

—