дипломатической миссией… Но лучше бы моим отцом стал светлый, чем демон.

Малявка сделала еще пару шагов, принюхалась, словно пытаясь уловить в воздухе что-то, а потом заключила:

— Будем выходить в реальность тут, — и махнула скрюченными пальцами по пространству.

Воздух вмиг рассекся, превратившись в рваную рану пространства, и мы метнулись вон из Мрака.

Оказавшись на свежем морозном воздухе, я не могла надышаться. Мое платье тлело по подолу, а не прикрытая одеждой кожа была красной, как после солнечного ожога.

Над нами раскинулось вечернее небо, но лично мне было не до него.

— А чем тебе не нравится отец-демон? — уперев ладони в колени и согнув спину, уточнила я.

Дыхание восстанавливалось, но стала одолевать жажда.

— А что в этом хорошего? Постоянно держи себя в руках, в рамках, как какой-нибудь портрет, иначе превратишься в уродливую демоницу с рогами. А добрый папочка так и норовит утянуть на восьмидесятый уровень Мрака. У него с моей матерью эти… разногласия в моем воспитании. Он жаждет, чтобы я жила у него, но мама и Дей слегка против. Ну, я, впрочем, тоже…

И словоохотливая Мила пояснила почему.

Демон хотя и страдал гипертрофированным отцовским инстинктом (что для его расы вообще нонсенс), заключавшимся в желании самому воспитывать дочь — а еще охотиться с ней по выходным на тварей бездны, приносить на Новый год жертвы первородному хаосу и вообще мило и по-семейному проводить время, — но еще и лелеял мечту породниться с другим демоническим родом. Все бы ничего, но родниться было как бы слегка некем. С той стороны имелся жених… И тут на роль невесты неожиданно выискалась Мила.

Жениху недавно стукнуло сто семьдесят лет. А вот мелкой — всего девять. Ну да это ерунда. Годы быстро летят, особенно в компании гадов бездны. Один за два, можно сказать. Поэтому малявка не особо любила погружаться во Мрак. Хотя для этого ей сейчас, с рассекателем, даже пентаграммы призыва чертить не надо было.

— Помнишь, брат за столом упоминал, что у меня две меты. Так вот, первая нормальная, как и положено ведьме — плющ, а вторая досталась от папочки — огненная плеть.

Она оголила предплечье, и я увидела татуировку скорее кнута, чем плети, чей длинный ремень обвивал рукоять.

— И что в этой твоей… мете… такого?

— Ну это мета истинных демонов. Начнем с положительного: она делает меня сильным магом. Из отрицательного — она же может меня убить, поскольку сжирает резерв за считаные удары сердца.

Я распрямилась и выдохнула. Малявка выглядела поникшей и жутко усталой. Судя по всему, ее изрядно вымотал наш проход по краю бездны. Интересно, у нее вообще остались силы колдовать?

— Пойдем отсюда? — Я постаралась произнести это как можно более беззаботно, я бы даже сказала, с мечтательной интонацией.

— Пойдем. Только почему у тебя улыбка такая странная? — спросила мелкая, задрав голову и глядя на меня не по-детски серьезным взглядом.

— Я мечтаю, — попыталась оправдать я свой излишний оптимизм, которым лучилась заклинившая намертво улыбка.

— А почему ты тогда сцепила зубы, сжала кулаки и побелела от напряжения? — невинно хлопая ресничками, продолжила допрос малявка.

— Потому что со всей силы мечтаю, — проскрипела зубами я.

— Оказаться дома? — допытывалась Мила.

Вообще-то я мечтала для начала высказать все одному типу, который вроде как должен был меня защищать от покушений. Потом — оторвать голову моим несостоявшимся горе-убийцам. И напоследок — надеть теплый халат, тапочки (согласна даже на те розовые, из замка) и выпить горячего чая.

Но вслух сказала совсем иное:

— Какая же ты догадливая…

Мелочь хитро улыбнулась и уточнила:

— Догадливая — это которая приходит вслед за загадочной?

Вопрос меня удивил.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну так мой дед всегда говорил: загадочная ведьма может загадить семейную жизнь любому чернокнижнику. А если она не успеет, то придет догадливая и догадит…

— Знаешь, у тебя был очень дальновидный дед, — только и сказала я.

И мы пошли прочь, подальше отсюда.

Мои плечи уже начал кусать холод. В воздухе закружились снежинки, падая на голую землю. Я огляделась. Оказалось, мы вышли в каких-то трущобах. С обеих сторон — прижавшиеся друг к другу, что и рук в стороны не развести, высоченные, закопченные до черноты стены, которые прямо по курсу заканчивались тупиком. Там была навалена гора мусора и сновали крысы. Впрочем, несколько куч было и у стен.

А вот сзади… Сзади, где был выход на улочку, нарисовались крысы двуногие.

— Опа! Какие малышки к нам заглянули, — гоготнул один.

— Аппетитные, — облизнулся второй, кося на нас красным глазом.

— Цыпа, — обратился ко мне третий, — не хочешь меня приласкать? Обещаю, ты запомнишь меня на всю жизнь. На всю свою последующую короткую жизнь, которой и осталось, что на удар колокола.

— Малышня — моя… люблю свеженьких, молочненьких… — цыкая излишне длинными клыками, возвестил первый.

Успела лишь подумать: «Уважаемая моя нервная система! Крепись, сволочь, крепись!» — и машинально задвинуть малявку себе за спину, как в голове словно взорвался вулкан.

Клыкастые паразиты, похоже, еще и ментально пытались на меня воздействовать. Этого я уже не стерпела. Еще мама обо мне маленькой говорила: у нашей Адочки терпения вагон и маленькая тележка, но если тележка отцепится, то вагоном так накроет…

С тех пор я слегка подросла, окультурилась. И теперь, когда кто-то меня раздражал до крайности, а из сдерживающих факторов оставалось одно лишь воспитание, то я в процессе общения быстро доходила до взбешенного состояния. Прямо как сейчас, когда эта троица стала последней каплей в моих сегодняшних злоключениях.

Я оскалилась не хуже клыкастых, натурально зарычала, показывая, что у меня тоже есть клыки. Не разрывая зрительного контакта и продолжая рычать, я чуть наклонилась. В одной моей руке все так же была зажата вилка, вторая нащупала что-то длинное и гладкое. Судя по всему — палку.

Действовала строго по инструкции, в свое время данной мне Егором.

Пару лет назад меня угораздило после очередной свадьбы пешком возвращаться домой. Ночь, парк, темная аллея… и я с фотоаппаратом. Когда из кустов выпрыгнул кто-то и приставил нож к горлу, я даже пикнуть не успела. Но потом нападавший всунул мне в руку прямоугольник картона и резво убежал. Я долго не могла прийти в себя. Но это мысленно. А вот ноги тогда быстренько дали деру, не спрашивая у мозгов: надо ли? Просто унесли хозяйку подальше от злополучного места. Дома я толком рассмотрела тот прямоугольник картона, оказавшийся визиткой клуба женской самообороны.

Надо ли говорить, что на следующий день я и еще с дюжину недовольных девушек