— Да! Да, это он! Я… я знаю его… то есть думала, что знаю.

Её голос начал запинаться, и Геннадий в очередной раз постарался успокоить её, положив руку ей на плечо.

— Спокойнее, Елизавета, вам ничего не угрожает. Не переживайте. Кто он?

— Я видела его всего раз. В квартире своего жениха. Он тогда сказал, что его зовут Владислав Кириллов. Что он помощник Алексея и приехал из столицы…

Это сходилось с той информацией, которую он знал. Конечно же, байки о том, что этот парень работал в ИСБ, оказались полной чушью. Более того, покопавшись и воспользовавшись связями у себя в отделе, Громов смог найти документы на этого Кириллова… которые при более придирчивой проверке довольно быстро посыпались. Все официальные бумаги на этого человека оказались фальшивыми, что только ещё сильнее подогрело интерес самого Громова.

— Вы не знаете, где сейчас Алексей Измайлов? — отвлекая его от собственных мыслей, спросила Елизавета. — Я не видела его уже несколько дней и…

Это был тот вопрос, отвечать на который Громов очень хотел бы избежать. Вот не мог он взять и сказать ей после всего пережитого, что Алексей Измайлов мёртв уже почти месяц и сейчас его обезображенное тело лежит в городском морге.

Может быть, раньше он так и сделал бы. Во времена, когда сигареты и алкоголь были его верными спутниками по жизни. Особенно после убийства жены, собственного разрушенного, как ему тогда казалось, будущего и растёртых в пыль чувств. Если уж он страдал, то с чего вдруг должен был заботиться о ком-то другом?

Но за последнее время он стал… мягче, наверное.

— Мы всё ещё пытаемся разобраться в происходящем, — сказал он вместо правды, и чтобы не врать совсем уж в лицо. — А до тех пор нам может потребоваться ваша помощь, чтобы найти ответы. Вы понимаете?

Она посмотрела на него долгим взглядом и сдавленно кивнула. А потом перевела взгляд на мачеху и братьев. Виктория по-прежнему сидела не двигаясь, прижимая мальчиков к себе.

— С ней всё будет в порядке? — спросила Лиза тихо.

Громов проследил за её взглядом, после чего кивнул.

— Думаю, что с ней всё будет в порядке, — сказал он, хотя и сам не чувствовал особой уверенности в своих словах. — Со всеми вами. Если вам что-то потребуется — какая-то помощь, или что-то вспомните, — свяжитесь со мной, хорошо? Меня зовут Геннадий Громов и…

Её лицо неожиданно и резко повернулось прямо к нему.

— Громов⁈ Следователь?

— Да, — он нахмурился. — А почему вы…

— Владислав… тот человек, который притворялся моим отцом. Он сказал, чтобы я передала вам это.

С этими словами Лиза достала из кармана своей кофты какой-то предмет и протянула его Геннадию. Взяв в руки, тот присмотрелся и понял, что держит небольшую флешку.

— Что это?

— Я… я не знаю, но он сказал, что вы разберётесь, что с этим делать.

Громов в течение нескольких секунд с подозрением смотрел на лежащий в ладони кусочек пластика, будто раздумывая, что с ним делать, после чего всё-таки убрал его в карман и кивнул.

— Спасибо, что передали.

Когда Геннадий наконец вышел в коридор и закрыл за собой дверь, он привалился спиной к стене и глубоко вздохнул. Курить хотелось просто адски. И судя по всему, этот день, который начался для него уже почти сутки назад, ещё даже и не думал заканчиваться…

Глава 22

— Я уже говорила, что мне не нравится эта идея?

— Да, — спокойно сказал я, сидя в позаимствованной из гаража Игнатьева машине с закрытыми глазами и слушая, как капли дождя барабанят по крыше.

Спать хотелось просто-таки неимоверно. Вот прямо безумно. Кажется, что последний раз я закрывал глаза… когда-то в общем закрывал. Не могу вспомнить. Да и сил этим заниматься уже не оставалось.

Впрочем…

Повернув голову, я посмотрел на лежащую рядом с телефоном аккуратную записную книжку в кожаной обложке. Она стала ещё одним моим трофеем помимо пистолета, который я забрал из дома Игнатьева.

До сих пор страшно было вспоминать всё случившееся. Взрывы. Стрельба. Паникующий и попытавшийся сбежать Шолохов… откуда этот идиот вообще там взялся⁈ Его появление и дальнейшее развитие событий оказалось для меня, для всех остальных диким и малоприятным сюрпризом. На что этот кретин рассчитывал? На то, что сможет вот так взять и переметнуться на сторону Игнатьева? Смешно. Я уже успел понять, что за человек скрывался за личиной графа. Там было мало приятного. И ещё меньше того, что было принято называть милосердием. Скорее всего, Давид просто пристрелил бы его после всего случившегося, дабы лишний раз не рисковать.

Хотя, может быть, если Шолохов рассчитывал на то, чтобы просто получить деньги и сбежать… в общем, не знаю. Даже понять толком не могу, что сподвигло его на это. Да и плевать в общем-то. Главное, что я живой… ага, живой. Благодаря кому?

Перед глазами сразу же появились воспоминания о том, как в комнате посреди нас прямо из воздуха появилась стройная фигура альфа и перерезала Григорию горло, попутно выколов один из глаз.

Любой человек на его месте просто не пережил бы подобного, а этот… Григорий схватил альфа и вышвырнул из комнаты одним движением. Через стену. А уж когда тело графского слуги начало меняться прямо на глазах, разрывая одежду и трансформируясь в здоровенную и жуткую тварь… нет, спасибо. Я вор, а не охотник на хрен пойми что.

В той ситуации я сделал единственно логичное действие, которое пришло мне в голову. Схватил Викторию с детьми и запер их в небольшой комнатушке, что прилегала к гостиной, попутно приказав охране защищать их и Елизавету. Вряд ли Давид в будущем скажет мне спасибо, но… что-то я сделать был должен.

На наше счастье, запал у альфа кончился быстро. Примерно в тот момент, когда я выглянул в коридор, чтобы понять, что именно происходит, то стал свидетелем фантасмагорической картины того, как двухметровая тварь разрывает ушастого пополам. А после, как я понял, Григорий принялся защищать дом от нападающих, которые, скорее всего, были людьми Сурганова. В этом я почти не сомневался, спасибо Жанне и той информации, которую она предоставила.

Единственное, о чём я жалел, — Елизавета. Когда я отдавал ей флешку с наказом передать её Громову, заряд маски исчерпал себя окончательно. Артефакт сошёл с лица, вернув мне мой настоящий облик и, заодно, продемонстрировав его Лизе. Сказать, что она была, мягко говоря, шокирована, означало бы крайне преуменьшить те