Георгий предъявил им находку. Копытный нож, который использовался для исправления дефектов ног крупного рогатого скота, был больше похож на изогнутую отвертку, чем на холодное оружие. Но при желании таким можно и человека убить, особенно если ударить в шею, глаз или висок. В любом случае лезть с этой штукой к царю никому не позволено. Нервного господина увели, и вид у него был как у помешанного. Ну и от такого вряд ли добьешься ответа, является ли он партизаном времени…

В то же время на другом конце площади отличился Монахов. Он задержал сразу двух реалистов, карманы которых были набиты железнодорожными петардами. Этими хлопушками вооружали путейных сторожей. Если при обходе они обнаруживали лопнувший рельс, то бежали навстречу поезду и укладывали петарды в определенном порядке. А машинист, заслышав хлопки под колесами, включал экстренное торможение. Вещь полезная и неопасная, но в лихолетье пятого года петарды повадились использовать и революционеры во время эксов[72]. Глушили и слепили ими жертв, после чего начинали стрелять…

Меж тем программа пребывания царского семейства в Костроме медленно, но верно подходила к концу. Государь поехал в губернаторский дом, а государыня с детьми – в Богоявленский женский монастырь. Затем царь принял очередные депутации, в числе коих явились и прямые потомки Ивана Сусанина. Далее были осмотр древней церкви Воскресения в Дебрях, посещение больницы Красного Креста и офицерского собрания Пултусского полка, изучение земской кустарно-промышленной выставки… И как только у самодержца хватало на все сил? Охрана валилась с ног, а он был неизменно приветлив и внимателен ко всем. Эх, и тяжелая у царей работа…

Затем на борту «Царя Михаила Федоровича» состоялся парадный обед с представителями местной знати. Только по его завершении августейшее семейство вернулось на «Межень», и яхта во главе флотилии наконец взяла курс на Ярославль. Колокола всех церквей Костромы гудели, город был украшен дивной иллюминацией, люди на улицах опять без устали пели «Боже, Царя храни». Единение царя с народом казалось идеальным. И лишь один человек здесь гарантированно знал, насколько хрупким оно окажется…

6

Пароходы резали волну, а по суше мчался литерный поезд с охраной, стараясь успеть в Ярославль раньше государя…

Императорская «Межень» причалила к царской пристани в девять утра. Ее приветствовали залпы батареи, установленной около Демидовского лицея, и звон колоколов семидесяти семи храмов города. Николай Второй сошел на берег и принял рапорты губернатора графа Татищева и предводителя дворянства князя Куракина. А царица встретилась с их женами. Затем в открытых колясках Романовы поехали в местный Успенский собор. Двигались очень медленно, что радовало обывателей, но держало в серьезном напряжении охрану. И вообще все мероприятия, предусмотренные в Ярославле, как нарочно, были составлены в подобном ключе!

Так, многочисленные храмы – Спасо-Преображенский собор, Спасо-Пробоинскую церковь, церковь Иоанна Предтечи в Толчкове, Ильинскую церковь – царская чета осматривала в плотном окружении народа. А стража, порядком измотавшаяся за предшествующие дни, едва поспевала обеспечивать их безопасность.

После завтрака на «Царе Михаиле Федоровиче» снова последовал рискованный выезд – на этот раз на осмотр сиротского приюта. Люди на улицах стояли так близко, что при желании могли коснуться самодержца руками. По счастью, это просто никому не пришло в голову, а пьяных оказалось совсем немного, и они вели себя сдержанно.

Из приюта кортеж направился на показательную выставку местных производств. А затем на левый берег Волги, в древний Толгский монастырь, где команда номер пять охраняла покой царской четы при осмотре знаменитой кедровой рощи.

После пришла очередь Дворянского собрания, где гостей ждал концерт с участием знаменитых певцов Леонида Собинова и Надежды Плевицкой. Выслушав музыкальные номера и обойдя приглашенных дворян, их величества наконец отправились на вокзал. Но лишь для того, чтобы посетить следующий город, на этот раз Ростов Великий…

Почти без сна пребывало и царское окружение. Министры, губернатор, конвой и команда Двуреченского прибыли в городок в половине четвертого утра. Чтобы уже в десять до полудни встречать царскую фамилию со свитой.

Все шло уже привычным чередом: депутации, земство, духовенство, молебен, осмотр памятников старины. Ростовский кремль приятно удивил любопытного, несмотря на усталость, государя своими древностями – коллекцией царских врат, княжьими палатами с предметами церковного быта и старинными образами…

После завтрака у городского головы был еще Спасо-Иаковлевский Дмитриев монастырь, где император поклонился раке с мощами Святого Дмитрия Ростовского. А вечером в Воскресенском храме Кремля отслужили всенощную в канун дня Вознесения Господня. Весь визит в Ростов прошел как-то необыкновенно благополучно, без приключений и нервотрепки.

Позже царский и свитский поезда сделали длительную 12-часовую остановку на станции Деболовская. Однако литер «Б» с чинами охраны проехал уже в следующий город маршрута – Петровск, чтобы все там подготовить к встрече императора. На сон, как обычно, почти не было времени. А потому попаданец твердо решил: если в этот раз его кто-нибудь разбудит – в лучшем случае получит кулаком в глаз!

7

Кулаком получил молодой, почти юный проводник поезда.

– Георгий Константинович! Георгий Константинович… Черт… Мне велено было вас разбудить…

Ратманов очнулся и немедленно сел:

– Прошу прощения… Что за срочность?

– Вас… Вас… Его благородие спрашивают.

– Чье благородие? – не понял спросонья пассажир.

– Наше. – В купе, улыбнувшись, заглянул барон Штемпель.

– Борис Александрович.

– Георгий Константинович.

Ротмистр также посмотрел на проводника, сделал снисходительное лицо и сунул парнишке полуимпериал, то есть золотую монету номиналом в 5 рублей:

– А вы идите, приведите себя в порядок…

В соседнем купе уже заседали. Причем довольно неожиданно все подвинулись, чтобы посадить Ратманова на самое видное место. Это что? Будет публичная порка? Или хотя бы награждение перед казнью? Вскоре все встало на свои места:

– Вы отличились больше других. Молодцы! – Ротмистр сел на диван подле Ратманова и сообщил, что, в целом, царский визит проходит пока, слава Богу, благополучно.

По-прежнему самым опасным эпизодом была поимка в Нижнем Новгороде торговца скатертями, который явился поглазеть на государя с двумя пистолетами. Также в заслугу страже поставили задержание психически больного, разгуливавшего по праздничной Костроме с копытным ножом в кармане. Причем в обоих случаях отличился один и тот же человек – Георгий Ратманов. Жора аж протер глаза.

– А помогали ему Монахов и Лакомкин. Под умелым руководством коллежского секретаря, – добавил Штемпель и неожиданно обратился к коллеге по Охранному отделению: – Александр Александрович, а вы какого мнения о господине Ратманове? Годится он для нашей службы?

Жора протер глаза вторично. Для сна было как-то слишком реалистично.

– Еще как годится! – ответил Монахов. – Я за ним целую неделю наблюдаю. Все видит, все помнит, очень быстро принимает