тушей, разглядывая её. Внешне — совершенно целая, будто зверь просто прилёг отдохнуть.

А внутри…

Внутри не осталось ничего, что можно было бы назвать искрой жизни.

Кристалл он доставать не стал, отправив кабана в куб целиком, как есть, — нетронутая туша высшей твари шестого круга с кристаллом внутри должна была вызвать фурор. Марк в лицах представил реакцию столичных аристократов, которые наверняка заплатят вдвое больше, лишь бы выяснить секрет его победы.

Помимо этого, нашлись и другие полезные находки.

Большой кусок эфирной руды высочайшей частоты — очень нужная вещь, на которую у парня были далекоидущие планы. А еще он достал три средних кристалла эфириума прямо из породы.

Марк был доволен, но…

С каждым днём он всё чаще ловил себя на мысли, что смотрит не по сторонам, а вперёд — туда, где серое небо наливалось густой, почти чёрной синевой. Туда, где начинался седьмой круг. Туда, куда гнало его чутье.

Отбросив сомнения, он сделал первый и такой важный шаг — шаг к центру аномалии…

Марк замер.

Он стоял так уже минут двадцать, настороженно разглядывая совершенно обычное место. И именно этой «обычностью» оно и приковывало пристальное внимание.

Поляна.

С зеленой, мягкой, залитой теплым светом невысокой травой, — именно по такой хотелось неспеша пройтись босиком. Вот только такая поляна смотрелась бы уместно в столичном императорском парке, но не на границе седьмого круга.

От неё буквально разило смертельной опасностью — ступи на такую и подпиши себе смертный приговор.

«Аномалия или морок?»

Марк склонялся к первому варианту: лепесток ментального артефакта молчал, да и сам парень не чувствовал ни малейшего давления на разум. Это было что-то иное. Что-то, работающее не с сознанием жертвы, а с самой реальностью.

«Лучше обойти…»

Стоило сделать осторожный шаг вперед, пересекая границу седьмого круга в сантиметрах от мягкой травы — и Марк почувствовал, будто шагнул в кипяток: кожу обожгло разом, по всему телу; каналы вспыхнули изнутри, наливаясь болью. Плотность энергии в воздухе была такой… что он казался расплавленным металлом, вливающимся в лёгкие.

Артефакт в груди зашелся в ЭКСТАЗЕ.

Тук-тук-тук-тук — частая, ликующая дробь. Великое творение Кайрона впитывало этот бушующий океан с жадностью человека, дорвавшегося до воды после недели, проведенной в пустыне.

И гнало, гнало, гнало эфир внутрь носителя…

Воздействие энергии было столь велико, что на секунду привело к сбою артефакта невидимости. Словно мираж Марк появился, чтобы через мгновение вновь исчезнуть — центр управления быстро взял ситуацию под контроль.

Но этого мгновения хватило: спину обдало лютым, замогильным холодом!

«Вот я и встретился с первым обитателем седьмого круга…»

Марк перехватил Губитель поудобнее и… снял невидимость.

Он сделал это осознанно. Чувствовал, что прятаться от того, кто продолжал сверлить спину, было уже бессмысленно.

А еще… еще он устал красться, словно вор.

Сжав покрепче Губитель, Марк решил: пришла пора заявить — в седьмом круге появился новый ИГРОК!

. Развернувшись одним слитным движением, он увидел противника, висевшего в полуметре над травой. Марк узнал тварь мгновенно, хоть она и отличалась от той, что убил Кощей: была крупнее и… плотнее, что ли.

Клочки туманного балахона стекали до самой земли. Касаясь травинок, плети не наносили абсолютно никакого вреда растительности. Лица не было. Лишь тьма под туманным капюшоном, в глубине которой горели два бордовых огня.

Перед ним была тварь, смертельно напугавшая сильнейших людей Цитадели. Тварь, совсем недавно заставляющая и его сердце трепетно биться.

«Но не теперь…»

Марку казалось, что «призрак» смотрел на него с искренним, почти детским ЛЮБОПЫТСТВОМ.

С таким же любопытством он и развоплотился…

Серая дымка. Метровый призрачный клинок. Стремительный росчерк снизу вверх — и тварь беззвучно распалась на туманные клочки. Балахон осыпался, растаяв прежде, чем коснулся травы.

Ни звука. Ни вспышки. Ни агонии.

Эфирная жемчужина не успела упасть на поляну — Марк ловко поймал её на лету, кожей ощущая опасность, исходящую от каждой травинки.

Чёрная. Идеально круглая. Тяжёлая.

«Отлично».

Большую часть жемчужин он в своё время отдал Алисе, ещё две ушли на Поцелуй Мары и медальон. Теперь у него было три.

Но Марк радовался не новой бесценной заготовке под артефакт. Теперь он точно знал: ультимативный артефакт работает и против ТАКИХ противников.

«Главное, чтобы их не было несколько…»

Осмотревшись, он вновь активировал невидимость и сделал осторожный шаг — каналы обдало новой вспышкой боли. Стиснув зубы, Марк шагнул дальше.

Шаг. Еще один… и еще…

Удивительно, но с каждым новым шагом боль продолжала расти, пусть и совсем немного — давление энергии продолжало повышаться.

— «Активирую лечебный артефакт», — подал голос помощник.

— «Отставить».

Пауза.

— «Повреждение каналов составит…»

— «Отставить. Щит тоже не трогай».

— «Принято», — в сухом голосе почудилась укоризна. — «Фиксирую сознательное причинение вреда носителем самому себе. Основание: неизвестно».

— «Основание — я собираюсь стать сильнее. Боль — лишь инструмент».

Марк терпел.

Терпел так же, как терпел когда-то в гостиной родительского дома; как терпел лишения в штольнях рудника; как терпел боль от активации артефактов, превышающих его возможности; как терпел адское противостояние с сознанием Кайрона.

Тело привыкнет.

Каналы адаптируются.

Центр аномалии станет для него «кузней», из которой он выйдет совершенно другим, — более сильным, более идеальным…

В седьмом круге Марк находился уже около двух суток.

Он не рисковал: постоянно держал невидимость и медленно перемещался вдоль границы с шестым кругом, каждые полчаса проверяя состояние тела и эфирных каналов. Боль не уходила — она стала фоном, ровным и терпимым, как гул городской суеты.

К исходу третьих суток он поймал себя на том, что дышит почти свободно, чувствуя себя достаточно комфортно в самом смертельном месте на земле.

После победы над «призраком» Марк отметил обнадеживающий факт: в сверхплотном фоне Мара перезарядилась всего за пару часов — энергия седьмого круга буквально всасывалась в чёрную жемчужину.

«Один смертельный удар в два часа», — прикинул Марк. — «Здесь я по-настоящему опасен».

Он продолжал неспешно двигаться вдоль границы. По кругу, не углубляясь, — медленно, методично, сверяясь с сонаром и вглядываясь в каждое пятно необычной растительности.

Ещё сутки.

Тревога, которую он загнал глубоко внутрь, поднималась всё выше с каждым часом.

«Сотые доли процентов… Не ноль, но…»

По истечении пятых суток сонар выдал засветку на пределе дальности работы: не металл, не драгоценный камень и не кристалл — эталона для ЭТОГО в его памяти не было. Возможно, просто аномальная точка в измененной структуре мира, но…

Сердце Марка заполошно заколотилось — от засветки шло такое эфирное