Это было за гранью.

— Надо... надо что-то сделать! — прошептала я, пытаясь приподняться. Слабость тут же дала о себе знать, заставив меня лечь обратно.

Я была беспомощна, как ребенок.

— Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, — это не делать вообще ничего не делать и приходить в себя, — сурово сказала Ханна. — Кому ты поможешь в таком виде?

Она была права.

Но сидеть сложа руки, зная все это, было пыткой. И тут в голове что-то щелкнуло.

— Ты сказала, это лечебница Кесслера?

— Ну да, того самодовольного гуся.

— Получается, — сказала я медленно, ощущая, как в уставшем мозгу складывается новая, дерзкая идея. — Что я лежу там же, где и Арнольф.

Ханна насторожилась, ее уши развернулись вперед.

— Только не говори…

— Это наш шанс, Ханна. — Я посмотрела на кошку, и в моих глазах, должно быть, зажегся тот самый огонек, который она так часто ругала. — Мы никогда не были так близко к разгадке. Мы можем разобраться что с ним произошло, можем как-то помочь. Если он придет в себя, то глядишь и подтвердит, что я не виновата. А там, может, у него найдется что-то и на Гниддена с Мольцем.

Ханна смотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, а потом тяжело вздохнула, полным предчувствия новых неприятностей.

— Ох, детка... Я так и знала. Стоило тебе глаза открыть — и сразу начинаются проблемы.

Глава 63

— Но ты учти, — фыркнула Ханна. — Твою дверь, между прочим, стережет пара амбалов. Таких же, как и тот, что дежурит у палаты Арнольфа. Так что просто так выйти и прогуляться до него не выйдет.

Я почувствовала, как мой план даёт трещину, но не рухнул. Он просто требовал больше ловкости.

— Значит, нужен отвлекающий манёвр, — сказала я тихо, глядя на неё. — Ханна, ты можешь помочь? Пожалуйста.

Кошка закатила глаза с такой драматичностью, будто её просили подвинуть гору.

— Ох, снова я. Рисковать шкурой ради твоих идей. Моя жизнь — это одно сплошное самопожертвование за миску валерьянки. Ладно, ладно. Говори, что нужно.

— Я, возможно, уже не заразна после лекарства, но риск есть. Поэтому, мне нужно что-то, чтобы никого не заразить и чтобы я сама могла не выделяться, блуждая по коридорам. Мне нужна чистая маска из плотной льняной или хлопковой ткани, спирт, перчатки и врачебный халат. Если в лечебнице есть персонал, он должен быть в чём-то похожем.

— Маску ты себе из простыни скрутить сможешь, — буркнула Ханна. — А халат… ну, в прачечной или в каморке какого-нибудь санитара наверняка валяется. Попробую достать.

— Отлично, — кивнула я. — Принеси все это. А потом… отвлеки тех, кто у моей двери. Ненадолго. Чтобы я могла выскользнуть.

— И как же я это сделаю? Спляшу им? — поинтересовалась Ханна саркастически.

— Ну ты же гений импровизации, — я попыталась улыбнуться. — Можешь устроить шум в соседней палате. Уронить что-то громкое, позвать на помощь, что угодно. Мне нужно, чтобы они отвлеклись совсем ненадолго.

Ханна тяжело вздохнула, словно принимая судьбоносное решение.

— Чтоб я так жила… Ладно. Лежи, не дергайся. Я мигом.

Она ловко, почти бесшумно, подскочила к узкому оконцу, ловко просочилась в проём (я ещё раз поразилась, как такое крупное существо умудряется быть таким гибким) и исчезла. Воистину, кошки — это жидкость!

Ожидание показалось вечностью. Каждая минута тянулась, как час.

Я прислушивалась к звукам за дверью: мерные шаги, редкие покашливания.

Внутри всё горело от нетерпения.

Внезапно в окне снова возникла её морда. Ханна, тяжело дыша, ввалилась обратно в палату. В зубах она несла свёрток из грубой серой ткани. Выплюнула его мне на колени.

— На, — прохрипела она. — Халат. Тряпка для морды. Перчатки. И спирт.

Я развернула свёрток. Длинный, простой свежий халат, лоскут для маски, твердые резиновые перчатки и пузырек с крепким спиртом. Я быстро, дрожащими руками, обработала повязку, надела ее на себя, накинула халат поверх своей больничной рубахи, а следом и перчатки. Пальцы в них гнулись с трудом — настолько толстой была резина. Но, может, оно и к лучшему в моей ситуации.

Их я тоже на всякий случай обработала спиртом.

— Готова? — прошептала Ханна, её глаза горели в полумраке. — Сейчас я вылезу в соседнюю палату. Там, кажется, старик с подагрой храпит. Устрою небольшое… представление. Как услышишь крики и беготню — вали.

Она снова юркнула в окно. Я, затаив дыхание, подползла к двери и прислушалась.

Тишина. Только шаги за дверью.

И вдруг — оглушительный грохот!

Будто упал целый поднос с инструментами.

Потом истошный, старческий вопль, полный неподдельного ужаса:

— Караул! Чудовище! В палате чудовище! Оно меня сейчас ест!

За дверью мгновенно поднялась суматоха. Послышались грубые возгласы, тяжёлые быстрые шаги, удаляющиеся в сторону соседней палаты.

— Что там?

Сердце бешено колотилось.

Я приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть.

Коридор был пуст. В дальнем его конце толпились у двери двое бугаев, кто-то внутри палаты что-то кричал.

Я, прижимаясь к стене и стараясь идти как можно увереннее, несмотря на подкашивающиеся ноги, двинулась в противоположную сторону.

Память, к моему удивлению, не подвела.

Я вспомнила тот первый визит с Тодой. Палата Арнольфа была в том же крыле, на этаж выше, в самом конце коридора, подальше от посторонних глаз.

Каждый шаг давался с трудом. Слабость подступала волнами, в глазах периодически темнело.

Я опиралась о холодную каменную стену, стараясь дышать глубоко и ровно сквозь маску.

Наконец, я поднялась по узкой лестнице и увидела знакомую дверь. И стражника перед ней.

Теперь нужно было как-то попасть внутрь.

Я остановилась за аркой, чтобы не привлекать внимание и принялась лихорадочно соображать. Но в этот момент из-за тяжелой драпировки в конце коридора высунулась знакомая морда.

Ханна.

Она сделала мне едва заметный знак головой в сторону дальней стены коридора, где стоял большой глиняный кувшин с водой для тушения пожаров.

Поняв, я уверенно (ох и скольких сил мне это стоило!) вышла к охраннику.

— Эй, вы! — твердо сказала я, изменяя голос, насколько позволяла маска. — Там, этажом выше, прорвало трубу с кипятком! Срочно нужна помощь, чтобы эвакуировать больных!

Охранник нахмурился.

— У меня приказ не отходить от этой двери ни на…

Его слова утонули в новом шуме.

— Помогите! Тону! Буль-буль-буль! — глухо закричала Ханна и, видимо,