о тебе, — наконец говорит папа, его голос становится немного спокойнее после очередного глубокого вдоха.

Взяв вилку, я ковыряю помидор на тарелке, в то время как от неприятных эмоций у меня внутри все переворачивается.

— Вам не нужно беспокоиться обо мне. Я могу сама о себе позаботиться.

— Ты не выстоишь против Хантеров.

— Ты доверяешь им, — начинаю я, указывая вилкой на Михаила и Антона, — что они сами могут о себе позаботиться в борьбе с Хантерами. Почему не мне?

Его серые глаза слегка смягчаются.

— Потому что ты не такая, как они. Ты — это ты. Я не говорю, что это плохо. Но твоих братьев, да и кузенов тоже, если уж на то пошло, всю жизнь готовили к жизни в этом мире. Они могут постоять за себя против такой семьи, как Хантеры. Но ты… Ты просто не представляешь, во что ввязываешься, принимая такое решение.

Слезы застилают мне глаза из-за такого отказа, но я не позволяю им пролиться. Вместо этого я снова кладу вилку и вздергиваю подбородок.

— Ты думаешь, Кейден со мной только для того, чтобы воспользоваться мной.

— Да.

Еще один приступ боли пронзает меня под ребрами, но я не обращаю на него внимания.

— Даже после того, как Михаил сказал тебе, что он убрал подслушивающее устройство, которое сам установил, и удалил компрометирующее видео в знак доброй воли.

— Да. — Сочувствие и легкая жалость мелькают на его лице, когда он смотрит мне в глаза. — Потому что ты не знаешь Хантеров так, как я. Кейден Хантер — расчетливый маленький психопат, который всегда думает на пятнадцать шагов вперед. Он действует исключительно в своих интересах. Этот акт доброй воли был продуманным шагом. Как и решение встречаться с тобой.

Закончив говорить, он смотрит на меня так, словно ждет, что я начну волноваться, ерзать и сомневаться в чувствах Кейдена ко мне. Но я этого не делаю. Я точно знаю, кто такой Кейден. Я уже давно знаю, что он расчетливый маленький психопат, который всегда думает на пятнадцать шагов вперед. В конце концов, это одна из тех вещей, которые мне в нем нравятся. И я знаю, что он часто действует исключительно в своих интересах. Но я также знаю, как он смотрит на меня. Как разговаривает со мной. Как относится ко мне. И самое главное, я знаю, что он чувствует ко мне. Это видно по его лицу, и каждый раз, когда он смотрит на меня, я лишний раз убеждаюсь в этом. И такие чувства невозможно подделать.

Выдерживая пристальный взгляд отца, я просто отвечаю:

— Я точно знаю, кто такой Кейден.

На его лице мелькает разочарование, и он снова хлопает ладонью по столу. Бокалы и столовое серебро дребезжат от силы удара, и Антон быстро протягивает руку, чтобы крошечная ложка не упала с края стола. Близнецы быстро переглядываются. Михаил просто переводит взгляд с меня на папу, в то время как мама вздыхает и делает большой глоток вина из своего бокала.

— Перестань хоть на секунду быть такой чертовски упрямой и послушай меня! — Огрызается папа, смерив меня таким взглядом, от которого у взрослых мужчин задрожали бы поджилки. — Хантерам нельзя доверять.

— Я... — начинаю я, но он тут же перебивает меня.

— Ты двадцатилетняя девушка, у которой нет никакого жизненного опыта. — Его взгляд пронзает мою душу насквозь. — Ты выслушаешь то, что я тебе скажу.

Мои щеки пылают одновременно от ярости и смущения. Скрестив руки на груди, я просто молча смотрю на него в ответ.

— Хантерам нельзя доверять, — повторяет он. На этот раз медленно. Словно желая убедиться, что я действительно понимаю. Его серые глаза тверды, как гранит, когда он смотрит на меня. — Ты можешь думать, что Кейден Хантер заботится о тебе, но я уверяю тебя, что это не так. Он бросит тебя в тот момент, когда ты станешь доставлять ему неудобства.

В бело-серебристой столовой воцаряется оглушительная тишина. Слезы снова застилают мне глаза, а к горлу подступает комок. Я сглатываю и, вздернув подбородок, пытаюсь сохранить на лице стоическое выражение.

— Ты ошибаешься, — отвечаю я, каким-то образом умудряясь говорить ровным голосом.

Папа проводит рукой по лицу и разочарованно вздыхает, откидываясь на спинку стула. Качая головой, он берет свой стакан и делает большой глоток из него.

— Ладно, — говорит он. — Если ты мне не веришь, тогда, наверное, мне придется тебе показать.

Глава 36

Кейден

Чьи-то руки хватают меня. Я резко просыпаюсь, отбиваюсь и пытаюсь откатиться в сторону, даже не успев понять, что происходит. Мой кулак врезается во что-то мягкое, и раздается хрюканье. Но в темноте спальни я почти ничего не вижу, кроме массы нависших теней вокруг моей кровати.

Я бросаюсь к ножу, лежащему на прикроватной тумбочке. Но прежде чем я успеваю дотянуться до него, несколько рук хватают меня за ноги и оттаскивают в сторону. Мой желудок сжимается, когда я соскальзываю с кровати. Ударившись о пол, я сильно брыкаюсь ногами, снова пытаясь откатиться в сторону.

— ДЖЕЙС! — Кричу я. — Нападавшие...

Чей-то ботинок врезается мне в живот.

Воздух с шумом вырывается из моих легких, обрывая остальную часть моего предупреждения.

Я пытаюсь увернуться от массы тянущихся ко мне рук. Блять, сколько же здесь людей? Они окружают меня, как гребаная стена. А на мне только мягкие черные штаны, в которых я сплю. Никакой защиты. И никаких ножей.

— Твоего никчемного братца здесь нет, — внезапно раздается знакомый голос. Очень знакомый голос. — Он на вечеринке, напился в стельку, в четырех кварталах отсюда.

Отбиваясь от ближайшей пары ног, я скрежещу зубами и пытаюсь разглядеть говорившего, хотя и не могу сказать, кто из темных фигур — он. Михаил Петров. Как, черт возьми, ему и его тупому брату с кузенами вообще удалось проникнуть в наш дом так, что я этого не услышал?

Раздается хрюканье, когда мой удар достигает цели, и я поднимаюсь на колени. Но прямо перед тем, как я успеваю подняться на ноги, ботинок врезается мне в челюсть. От силы удара моя голова откидывается в сторону, и я падаю набок.

Кто-то тут же обхватывает мои руки, заламывая их за спину. Я сопротивляюсь изо всех сил, но двое людей прижимают меня к полу, упираясь в спину своими ботинками, а еще двое заламывают мне руки. Один человек надавливает ботинком мне на шею, заставляя наклонить голову к земле, в то время как другой, блядь, садится мне на ноги.

А это значит, что нападавших шестеро.

Но в кампусе