— А ты? — спросил Никита.

— А? — переспросила я.

— Ты чем увлекаешься, чем в свободное время занимаешься?

— Я? Да ничем, работаю много, в свободное время отдыхаю. Иногда с подругами гуляем. Ничего интересного, — улыбнулась я.

— Почему много работаешь?

— Я одна, родителей нет. Приходится крутиться, чтобы жилье оплачивать, еду покупать и машину содержать, — с грустью сказала я.

Никита понимающе закивал и уставился перед собой. Мы шли по дорожке в парке вдоль лавочек, елей и редких берез. Под ногами шуршали опавшие листья, и звук смешивался с детскими криками, музыкой и разговорами прохожих. Прохладный осенний ветер трепал волосы, как и в тот день, разделивший мою жизнь на две половины.

В тот день был сильный дождь и ураганный ветер. Наверное, не случилось бы то, что случилось, будь погода другой. Но плохая видимость на дороге, летящие в лобовое стекло ветки сделали свое дело. Мама не справилась с управлением, машину занесло на мокрой дороге и…

Я тяжело сглотнула подступающие слезы. Поморгала несколько раз, отвернувшись от Никиты в сторону детского парка.

— Может, кофе? — спросил он.

— Да, — с силой выдавила я.

Никита оказался настоящим джентльменом, и купил мне кофе. Вроде мелочь, а приятно, что в современном мире есть есть мужчины, готовые оплачивать угощения для женщин. Даже если эти женщины пока чужие.

Мы пили кофе на лавочке, и Никита не замечал моего настроения. Или замечал, но не говорил. А я совсем поникла. Сколько раз ругала себя за воспоминания, за то, что вновь и вновь вскрываю болезненную рану, но оно приходит само. И в этот момент мне сильно захотелось домой, чтобы в одиночестве поплакать в подушку. Но уйти не могла — вдруг он подумает, что не понравился мне.

Мы гуляли ещё больше часа. Он, активно рассказывающий про свою жизнь, и я, неся тяжелый груз боли на своих плечах. Наконец, время заводить речь о том, что пора домой, перестало быть неприличным, и Никита проводил меня до машины. Уже у двери он помешкал, решая, поцеловать или нет, но так и ушел. Я немного разочаровалась, но позже поняла, что так лучше. Первый поцелуй он особенный, и не хочется, чтобы он произошел в тот момент, когда я морально к нему не готова.

Я вернулась домой, включила свет в прихожей и сразу, почти машинально, посмотрела в зеркало. Сама не заметила, как это стало привычной. Зеркало ответило мне моим отражением.

Другие зеркала тоже.

Я умылась, переоделась в домашнюю удобную одежду и пришла в комнату. Снова взгляд в зеркало — никого. Обиделся что ли? Хотя, я свою миссию выполнила, дом привела в порядок, и, возможно, он сдержал свое обещание.

И в этот момент я порадовалась тому, что ворчливый сосед исчез. Мне безумно хотелось побыть одной, а в этом доме это большая редкость.

Меня всегда удивляло желание людей специально делать себе больно. Но после смерти родителей я стала точно такой же. Иногда мне очень хотелось выплакаться, вывести ту боль, что копится неделями. И для этого я делала ужасные вещи — включала семейные видео.

Я забралась с ногами на постель и открыла на телефоне архив. Нашла последнее видео со дня рождения и включила. На экране — счастливая я, задувающая двадцать две свечи. Позади меня на стене два фольгированных шарика. Традиция надувать такие шары появилась очень давно, и родители каждый год соблюдали ее. Только этим летом я впервые не получила свои шарики.

Я уткнулась лицом в колени, слушая свой смех и смех матери. За кадром звучал голос отца. Было трудно остановить рыдания, разрывающие изнутри. Я придиралась спиной к прохладной стене и плакала, опустошая себя без остатка.

А потом я почувствовала прикосновение к руке. Мягкое, теплое, аккуратное. Я резко подняла голову, посмотрела на руку, потом в комнату и зеркало. Везде была тишина. Наверное, показалось…

Я вытерла слезы, убрала телефон и завалилась в кровать. Тут же в комнате щелкнул выключатель, и погас свет. В комнате — ни звука, только мое тяжелое дыхание через забитый нос.

Я не закрывала глаза. Пыталась в темноте увидеть что-то, хоть малейшее движение. Но видела только тени от качающихся за окном деревьев. Моя одежда, брошенная на стул, так и свисала со спинки, а не валялась на полу.

Глава № 6

Я проснулась с мыслью о том, что вчера чуть не испортила свидание своим унынием. Если Никита заметил мое настроение, то все — больше видеть меня он не захочет. Я бы не захотела.

Рука уже потянулась к телефону, чтобы написать ему: спросить, как дела или предложить встретиться сегодня. Но остановилась на полпути. Гордость должна же быть! Он мужчина, он пусть и предлагает.

Второй мужчина вчера тактично оставил меня наедине со слезами, либо молчал наблюдал за мной. Но я помнила это прикосновение — оно было живым и настоящим, а разве духи так умеют? Они же мертвые, и должны быть как минимум холодными. Спросить бы у Вани, да мне жутко неудобно — вдруг этого не было, и скажет, что я дура какая-то.

В тишине и одиночестве я позавтракала, поглядывая на зеркало. Его отсутствие как радовало, так и пугало почему-то. Даже не знаю, о чем я беспокоюсь — его в принципе не должно быть, но у меня началось уже привыкание к его ворчанию и глупым вопросам.

Я отмывала кофейную чашку, когда позвонили в дверной звонок. Сильно удивилась — из моих никто не знает адреса, а что нужно чужим? Может, это Ваня ушел погулять и забыл ключи? Посмеявшись над этой мыслью, я вытерла руки и пошла к двери.

Распахнула дверь и пороге увидела двух мужчин в деловых костюмах. Оба презентабельные, как президенты. Пиджаки хорошо отглажены, галстуки завязаны под самым горлом. На вид обоим лет сорок-пятьдесят, у одного уже блестела седина в волосах. У второго ни одной седой волосинки — наверняка красится. Или просто повезло.

— Здравствуйте, — сказал один из них. — Мы представляем строительную компанию и хотим поговорить с собственником дома.

— Я слушаю, — сказала я.

Запускать их в дом я не собиралась, и не отпускала ручку, готовая в любой момент захлопнуть дверь перед их носом. От мужчин веяло холодом и властью, и это мне не нравилось. Да и в целом ситуация не нравилась. Я одна, в доме на отшибе рядом с двумя сильными мужчинами. Кричать здесь можно сколько угодно и никогда не