— У Данилевского конфликт с «Биосадом», — тихо ответил я. — А они здесь всегда были монополистами на гидропонику и доставку экзотики. Так что с мясом, наверное, тоже беда.

И я оказался прав.

Мясной отдел оказался ещё печальнее. Холодильные витрины стояли полупустыми, имелась только вырезка из Австралии в золотой фольге с голограммой «премиум-класс» по цене, сопоставимой с арендой скромной студии, и синтетические заменители животного белка.

— Яиц вообще нет, — заметила Лекса, взглянув на пустой лоток с табличкой «товар временно отсутствует».

Вокруг нас нарастал гул. Возле касс двое мужчин в приличной одежде эмоционально обсуждали происходящее.

— Я говорю вам, это всё они, корпораты! — срываясь на крик, возмущался один из них, яростно жестикулируя. — «БиоСад» прекратил поставки, а городские молчат! Третью неделю по всему городу несчастную курицу найти не могу!

— Война будет, — отозвался второй. — Обычная гражданская война, доведут народ…

Проходившая мимо них женщина в фиолетовой шубе фыркнула.

— Да что вы говорите! Война. Для войны мужчины нужны, а у нас недобабы, бегающие по три недели за курицей по всему городу!

— Слышь ты, перебаба! Слова выбирай! — откликнулся на ее комментарий молодой парень, перебиравший упаковки с соевыми котлетами. — А то я тебе щас начну гражданскую войну!..

Мы с Лексой двинулись дальше, оглядывая полки с красивыми жестяными банками. Набрали тушенки, на этикетке которой мелкими буквами значилось: «соевый белок, ароматизаторы: идентичные натуральным», потом завернули за макаронами, подсолнечным маслом и чаем с кофе.

Шоколада, который искала Лекса, не было. Зато нашлись сигареты и ванильный сироп для кофе. Так что уходили мы не с пустыми руками.

— Не очень радужная картина, — заметила Лекса, когда мы вышли. — Интересно, сейчас во многих районах так?

Она вскрыла пачку сигарет и, остановившись рядом с машиной, закурила.

Я положил пакеты в машину, хмуро осмотрелся по сторонам — теперь, когда совсем стемнело, это место мне нравилось еще меньше из-за полного отсутствия действующих фонарей. Кроме рекламной вывески магазина и окон в жилом доме напротив здесь вообще ничего не горело.

— Думаю, проблемы сейчас есть везде. Но Данилевский с ними справится.

Лекса шумно выдохнула дымок в небо.

— Ага. Сам нестись начнет? Вот нахрена было сраться с «Биосадом», если он планировал город под свой контроль взять?

— Ну знаешь, для города, который совсем недавно пережил катастрофу, недостаток яиц — не такая уж беда. Ты лучше жратву в Аэтере вспомни, к которой лучше было не присматриваться, чтобы не начало казаться, будто она тоже присматривается к тебе. И ничего, никто не умер. Зато больницы почти все работают — видела на карте? Все зеленые! Улицы чистые, здания ремонтируются. Вон, — кивнул я на занавешенный фасад. — галереи открываются! А значит, и работа у людей есть. Так что нормально все будет. Просто не сразу.

Лекса тихо рассмеялась.

— Ну, так-то да…

И в этот момент к нам из-за угла подошли трое. В темных куртках, в шапках, низко надвинутых на брови.

— Слышьте, хорошие люди, — окликнул нас самый шустрый, лысоватый мужик с бегающими глазами и невротичным тиком щеки. — Инфономики не интересуют? Слегка бэ-у, но совсем как новые. Товар — просто сказка!

— Не интересует, — хмуро отозвался я, вставая между парнями и Лексой. — Лучше иди, куда шел.

— Ну, тебя-то может и не интересует, а вот подругу твою, судя по всему, интересует еще как, по глазам ее вижу, — широко улыбнулся он, обнажая плохие зубы и вытаскивая из кармана куртки прозрачный вакуумный пакет. Внутри что-то тускло блестело — несколько пластин нейроинтерфейсов, похожих на маленькие серебряные листья, инфономики, еще какие-то импланты. — Еще доппамять есть, на двенадцать терабайт, стимуляторы…

— Откуда они у вас? — спросила Лекса.

Мужик хмыкнул, оглянулся на своих — те стояли чуть поодаль, но внимательно следили за разговором.

— Слушай, какая разница, откуда? Скажи просто: «спасибо, хороший человек»! И возьми, на что взгляд падает! — расплывшись в гнилой и слащавой улыбке, ответил он. — Все с лицензиями, не сомневайся. За полцены отдаю!

Лекса щелчком отправила окурок на землю.

— А если мой взгляд на твои зубы гнилые падают, их я тоже взять могу? — угрожающе проговорила она, сделала легкое движение рукой — и мужика с силой швырнуло на капот нашей машины.

Завизжала сигнализация. Парни дернулись на выручку собрату, но тут вмешался я и дистанционным ударом швырнул их в снежную грязь на обочине.

— Ты чего завелась⁈.. — шикнул я на Лексу, в то время как на повороте блеснули огоньки робота-полицейского.

Но она стремительно шагнула к мужику и, за волосы заломив ему голову назад, злобно прошипела:

— Потому что я знаю, где он их взял! Да, ублюдок? Это оборудование из голов еще живых людей, которым эти суки по живому головы вскрыли. Потому что в случае смерти все лицензии, привязанные к имплантам, автоматически аннулируются!

Тем временем вдалеке мелькнули огоньки робота-полицейского. Вывалившаяся из магазина компания молодых людей замерла на ступеньках, уставившись на происходящее.

— Ты чё, дура, какие головы⁈ — прохрипел мужик. — Я — перекуп, а не пластинщик!..

Робот-полицейский между тем приближался, ускоряясь.

— Давай, поехали отсюда! — оттолкнул я Лексу от мужика, впихнул в машину и, резко сдав назад прямо на тротуар, развернулся, вдавил педаль газа в пол и на всякий случай рванул через двор в противоположную от робота сторону.

— Идиоты, — дрогнувшим голосом проговорила Лекса, обернувшись напоследок. — Они же мертвечиной торгуют!

— Новый мир — новые возможности, — с мрачной усмешкой отозвался я.

— И ведь если торгуют, значит, покупают, — с возмущением продолжала Лекса. — Неужели людям настолько пофиг?..

Я с сочувствием взглянул на ее взъерошенный затылок.

— К сожалению, да.

Она помолчала. Вытащила новую сигарету.

— Знаешь, когда я сталкиваюсь с подобным, всякий раз вспоминаю наш давний разговор. И твою фразу про реки говна, через которые надо пройти для понимания жизни.

Я кивнул.

— А ты говорила, что надо наполнять жизнь прекрасным. И в чем-то была права…

— Ты, к сожалению, тоже, — щелкнула она зажигалкой.

ЖК, где Данилевский подобрал нам с Егором квартиры, напоминал маленький форт. Полностью закрытый от внешнего мира стенами и воротами, он сиял разноцветными окошками и мягкой желтой подсветкой. Подземная парковка, вооруженная охрана, чистый двор со скамейками, электронный консьерж и живые горничные в белых передниках, отмывающие и без того чистую широченную лестницу перед лифтом — все буквально кричало о роскоши этого места.

Наконец, мы остановились перед большой бронированной дверью. Я приложил ключ-карту, и замки зажужжали, защелкали, мигнула зеленая лампочка над ручкой — и дверь открылась.

Перед нами открылась большая ярко освещенная прихожая, ведущая по прямой в огромную