нет той грубости, с которой он разговаривает с орками. Только усмешка. — Это теперь твоё тело. Не стоит портить его раньше времени.

Я замираю так и не прикоснувшись тряпкой к ране. Кровь приливает к лицу. — Что?..

— Мой бок, — орк указывает на рану. — Аккуратнее, раз уж ты решила тут поиграться своими заботливыми ручками.

Я чувствую, как горит всё моё лицо. Он шутит. По-своему, по-орочьи похабно, но это шутка. Так ведь?

— Может, тебе стоит помолчать и потерпеть? — огрызаюсь я, но продолжаю промывать рану, теперь едва касаясь.

Он тихо смеется, отдаваясь эхом в ушах.

— Терпеть это не про орков, принцесса. Мы либо ломаем, либо берем. А сейчас… — он замирает, когда мои пальцы случайно скользят по неповрежденной коже рядом с раной. — Сейчас мне больше хочется второе.

От его слов по моей спине пробегает горячая дрожь. Это не отвращение. Боги видят, это не отвращение. Это что-то опасное и непонятное! Чужое возбуждение ощущается в животе, как собственное!

Я заканчиваю перевязку дрожащими пальцами. Я стараюсь не смотреть на Ошнара, его же изучающий взгляд прикован ко мне. И это не просто животное возбуждение. Чувствуется… интерес, любопытство, и жажда эмоций, о которой он бормотал в бреду. Он ждёт моей реакции, чтобы попробовать и испытать её.

— У нас ничего не будет, — выдыхаю, убирая все медикаменты. — Ты хочешь отомстить Виктору, я хочу отомстить Виктору.

— Мм?

— Нас связывает общий враг, ты сам говорил.

— И общие чувства.

Он издевается. Пытается довести меня до истерики, вызвать панику. Но я не поддамся провокации. Я ведь знаю, что никому из нас не нужна эта связь! Не нужна! Нет!

— Нас обманул Виктор.

— Меня не обманул. Я сам согласился на твоё предложение сделать тебя своей.

Выдыхаю раз, выдыхаю два. Это невозможно.

— Я... помогла тебе выжить. Долг уплачен.

Виктор всегда говорил, что нужно стоять на своём до самого конца, какой бы упрямый не попался собеседник. И всегда надо искать лазейки.

— Замечательная рабыня.

— Я не рабыня!

И все учения Виктора рассыпались, как карточный домик. Я вспылила.

— Моя девочка, сама пришла ко мне, — Ошнар натягивает повязку и завязывает узлом. — Сама попросила сделать своей, сама отдалась, а теперь, вместо того, чтобы убежать к людям, осталась лечить своего хозяина.

— Я не убежала, потому что люди Виктора объявили на меня охоту, они... они убили почти всех твоих солдат!

С тех пор, как Виктор объявил оркам войну, а меня назвал предательницей, набеги людей участились. Нам с небольшой группой выживших пришлось бежать. Орки не хотели бросать свой дом из-за каких-то людишек, но Ошнар настоял. Как настоящий вождь, он переборол ярость и принял решение скрыться на время, пока собирается с силами.

Разведчики Виктора безустали следуют за нами по пятам.

— Люди поплатятся за свои злодеяния.

Я чувствую его гнев, но понимаю, что Ошнар не станет слепо бросаться в бой. У него есть план. А я уже не могу сидеть на месте, пока моими людьми командует этот богохульный ублюдок!

— Виктор должен предстать перед судом! Я должна всё рассказать моему народу!

— Перед судом? Зачем, если есть топор?

Боги. Как объяснить варвару, что существуют законы? И гуманное решение проблем, хотя, чего кривить душой, я больше всех на свете желаю лорду смерти.

— Нам нужно решение короля. Только мой отец имеет право казнить лордов.

— Хах, твоего отца этот лорд уже давно прирезал ночью, как трусливая крыса.

— Нет...

Губы дрожат. Виктор не мог... не смог бы убить отца... они всегда были друзьями.

— Тебя подложили под врага, объявили шлюхой врага, но ты веришь в людей? — шкура шуршит под его локтями. Ошнар привстаёт, чтобы лучше меня видеть. — Вы ничем не отличаетесь от нас. Только много болтаете.

— Ты не можешь знать, орк! Ты... мой отец жив! Я чувствую!

Сердце бьётся так, что, кажется, я сейчас умру от приступа. Спускаюсь на пол, хватаясь за грудь, в попытке успокоиться и вдохнуть, но воздух не идёт в нос. Я начинаю задыхаться.

Папа... отец... нет!

Перед глазами так и стоят ужасные картины, как лорд Виктор при свете луны перерезает отцу горло, а днём объявляет всему народу, что король умер, а его дочь, наследница престола, сбежала к врагу.

Вот, почему он запретил мне рассказывать о своём плане.

На плечо падает тяжёлая рука, которую нет сил скинуть.

— Успокойся.

Меня трясёт.

— Дыши, — пальцы перемещаются по шее к щеке и поглаживают кожу длинными мазками.

На ласку это не тянет, скорее на очередную демонстрацию обладания. Но через пару мгновений мне удаётся вдохнуть. Настолько резко и много воздуха попадает в лёгкие, что я закашливаюсь. И, конечно, рука орка ударяет по спине.

— Х-хватит!

— Ты хочешь быть сильной?

— Э? Да.

— Тогда не паникуй, — со знанием дела выдаёт гениальный совет Ошнар, но так и не отпускает меня.

Мы сидим настолько близко, что я ощущаю запах ромашки от его раны. Приятный и успокаивающий.

Скоро надо ложиться спать.

— Что мы будем делать утром? — я всё же выскальзываю и прячусь от рук орка в углу палатки.

Если он захочет, то легко настигнет меня там. Но другого места нет. На улице капает дождь.

— Люди идут по пятам. Нам нужно к Седогривым.

Я потираю глаза. Седогривые — другое орочье племя, ещё более дикое и безжалостное

— Почему?

— У них сильные шаманы. — Ошнар говорит серьёзно. — Нашу связь нужно усилить.

— Усилить? Но…

— Она дала нам преимущество в бою. Ты чувствуешь мои раны, можешь целительствовать. Я чувствую людей через тебя. Но этого мало. Человечишка должен умереть. И нам нужно больше силы. Нужно быть не просто связанными, нужно быть одним целым, тогда мы обретём силу, дар богов.

В его голосе нет намека на похоть. Только холодная, жесткая решимость выжить и отомстить.

— И что для этого нужно? — спрашиваю я, уже догадываясь, что ответ мне не понравится. — Очередные пляски с кровосмешением?

— Древний ритуал. Окончательный, — Ошнар смотрит на свою руку, будто вспоминая, как шаман делал надрез ритуальным клинком. — Который должен был завершить наш первый обряд. Кровь, смешанная с кровью это начало. Но чтобы связь стала нерушимой, чтобы её нельзя было разорвать нужно больше. Нужно, чтобы жизнь