– Не надо так, малыш, – сказал дядя Егор. – Еще даже сутки не прошли. Мы все в шоке. Но я уверен, в полиции разберутся. И муж твой бывший возьмет себя в руки.

– Леня уже себя взял в руки. Вот посмотришь, он и пальцем не пошевелит. Он всегда таким был. Мы для него лишь помеха к его амбициозным целям. Для него пятно на карьере хуже, чем невинно осужденная дочь. Я ведь сразу знала, какой он. Видела все: его не интересуют люди, ему не важны чувства. Только карьера и работа имеют для него значение. Он ни на одном детском утреннике не был, не ходил в школу по праздникам. Был отцом только на бумаге. А сейчас просто смахнет свою дочь с поля видимости как раздражающий мусор и продолжит строить головокружительную карьеру.

– Малыш, успокойся. – Дядя Егор погладил жену по плечу. – Время покажет, и если все так, как ты говоришь, Бог ему судья. Мы Юльку не бросим и сделаем для нее все, что сможем. И деньги найдем, сколько нужно.

– Ко мне сегодня приходила адвокат. Я слышала про нее, что она хваткая девица, – решила я успокоить Веру Васильевну.

– Да, мне она тоже понравилась. Хотя уж больно молодая. Но говорят, хорошая. Мне один парень сегодня сказал: «Вам повезло с адвокатом. Если ваша дочь не виновна, Разина ее вытащит, не сомневайтесь».

– Тетя Вера, я Юле давала свою тетрадку важную. Можно я поищу ее?

Я видела, как изменились лица Юлиных родителей. Они, наверное, ожидали, что я проведу вечер с ними в утешениях и подбадривании, но я не мастер находить нужные слова. Я не могла дать им то, что они хотели.

Отчим Юли проводил меня к Юлиной комнате и остался стоять в дверях, наблюдать за мной. По моей спине забегали мурашки, но попросить его выйти у меня не было никаких сил. Я окинула взглядом комнату подруги. На стене висела наша с ней фотография, мы на третьем курсе института. Веселые и жизнерадостные. Отмечаем в кафе досрочно закрытую сессию. Как давно это было! Ни одна из нас так и не закончила физтех. И в этом тоже было что-то связывающее нас на всю жизнь. Я с тоской еще раз посмотрела на фотографию и принялась искать белого мишку, про которого говорил Артур. А когда нашла игрушку, еще раз посмотрела на отчима Юли: он не сводил с меня глаз. Мне не хотелось никаких расспросов и лишних разговоров, поэтому я взяла первую попавшуюся тетрадь и схватила медвежонка.

– Если вы не возражаете, возьму его себе. Мне нужно, чтобы что-то напоминало о Юле.

– Я надеюсь, Юлю скоро выпустят, – сказал дядя Егор явно с намеком на то, что лучше ничего из квартиры не выносить.

– Я тоже надеюсь. Но скучаю. Уже сейчас, – сказала я, прижала мишку покрепче к себе и вышла из комнаты. Не будет же он вырывать игрушку у меня из рук?

Тетя Вера не вышла меня проводить, чему я была очень рада. Вся эта встреча ужасно угнетала меня. Мне казалось, что я совершаю что-то очень постыдное. Поэтому я поспешила убраться домой.

Глава 4

Дома я внимательно рассмотрела плюшевую игрушку и нашла потайную молнию, о которой говорил Артур. Я расстегнула мишку и достала небольшой блокнот. Уселась на стул, абсолютно не представляя, что я буду делать дальше. Тайна – вот, что лежало передо мной. Секреты моей подруги, которые она мне не доверяла. Не считала нужным? Важным? Не хотела вмешивать меня? Я не думала, что мне будет так больно от этих мыслей. Я открыла блокнот и начала просматривать записи.

Передо мной был список каких-то имен и телефонных номеров, дат и заметок, которые ни о чем мне не говорили.

Под корешком блокнота лежала свернутая фотография, распечатанная на обычной бумаге. Качество было ужасным, но я поняла, что на снимке Вика и какой-то человек. Скорее мужчина, судя по очертаниям фигуры. Но лица не видно, только спина. Вика обнимает спутника. Ее губы касаются его шеи. Этот мужчина точно не Артур. Артур гораздо выше. Хотя могу ошибаться. Я сделала снимки каждой страницы блокнота и отправила Разиной.

Я решила отвлечься и заняться насущными делами. Сегодняшняя встреча с меценатом прошла достаточно хорошо, чтобы рассчитывать на продолжение. Радость переполняла меня: мечта Миши вот-вот осуществится. Так хотелось, чтобы все поскорее сдвинулось с места, и он оказался рядом. Я скучала по нему, по его горящим глазам, по теплым объятиям, по нежным поцелуям и шершавым ладоням. У Миши были грубые руки. Он много работал физически. И мне это нравилось. Он не просто говорил и баюкал людей словами, но заряжал на действия. И сам постоянно находился в движении. Мой неуловимый Миша. Вот о чем мне хотелось думать и с кем хотелось находиться, а не рыться в чужих тайнах.

Я работала над новой презентацией, когда мне пришло сообщение от Артура. Он прислал мне список из трех имен и фамилий. Мне показалось, что я уже видела их в блокноте Юли. Полистала странички и не ошиблась. Так и есть, вот они: Аня Дорохова, Света Иванова, Лида Максимова. Мне захотелось проверить еще кое-что.

Я открыла соцсети и начала просматривать девушек в списке подруг Вики. Мимо. Ни одного имени из списка. Я прошлась на кухню, налила себе воды и вновь уселась за компьютер, зашла на страничку Юли. Стала просматривать друзей, комментарии под фотографиями. Нашла. Аня Дорохова. Ее имя было в списке.

Я рискнула и написала ей сообщение.

«Привет. Я подруга Юли Меньшиковой. Ты слышала, что случилось с Викой? Юлю обвиняют в убийстве. Но я не верю, что это она. Мы можем поговорить?»

Мне сразу же пришел ответ.

«Привет. Я тоже не верю, что Юля могла это сделать. Она и муху не обидит. Что ты хотела узнать про Вику?»

Я подумала и набрала:

«Мне нужна любая информация о Борисовой. Какой она была? Могли быть у нее враги?»

Ответ пришел так же быстро, как и предыдущий

«Сукой она была. Просто конченной сукой.»

Меня бросило в жар. И я почувствовала, как ускорился ритм сердца.

За окном уже стемнело. Я сидела и пялилась в монитор, пытаясь понять, что чувствую. Тревогу? Волнение? Возбуждение?

Через пять минут пришло голосовое сообщение. Я нажала на кнопку и принялась слушать. Чем больше я узнавала о Вике, тем больше росла моя уверенность, что