в департаменте здравоохранения нашего города. Он был настолько успешен в своей карьере, что его несколько раз звали в столицу. Но от повышений и дальнейших передвижений по карьерной лестнице он пока отказывался, объясняя это тем, что хочет работать на благо своих земляков. Мельникова не просто уважали, его обожали за преданность делу, расчетливый ум и золотые руки. Он оказался отличным хозяйственником и его почитали как в департаменте, так и на местах, в больницах. Потому что Леонид Мельников умел гениально разруливать проблемы.

И вот, как только дочери понадобилась реальная помощь, так он сразу от нее отмахнулся. Мне стало противно.

– Мельников не объяснил свою позицию? – спросила я у Лилии.

– Он сказал, что верит в справедливость закона и в наши внутренние службы. И если дочь виновата, а все указывает на это, то значит, она должна понести наказание, – ответила Лилия.

Я поджала губы. Меня трясло от злости. Как? Как так можно поступить со своим ребенком?

– Мельников – публичный человек, – сказала Лилия, словно прочитав мои мысли. – А Юля – возможная убийца дочери гениального хирурга, известного на всю страну. Скажем так: это скользкая ситуация, которая может сильно навредить репутации Мельникова, учитывая все обстоятельства и его карьеру.

– Предатель конченный. Мог бы хоть деньги на нормального адвоката дать. Он же отец, – зло сказала я.

– Не мне его судить, да и не тебе. А вот подругу твою ждут нелегкие времена – резко с «вы» на «ты» перешла Лилия. – Так что давай все философские и морально-этические вопросы отставим. Сейчас важно не это. Что ты знаешь об Артуре Давыдове?

– Артур – мерзкий золотой мальчик. Я видела его несколько раз, но мне хватило, чтобы ощутить рвотный рефлекс. Не знаю, что Юля в нем нашла. Заносчивый индюк с толстым кошельком. Боюсь, что он не сможет отличить селезенку от почки. А метит во врачи.

– Почему ты так думаешь? У него отличные характеристики из университета и интернатуры. Мне он показался вполне нормальным, здравомыслящим парнем.

– А вы как думаете? Он сын главврача и будущий зять гения кардиохирургии. Ему красная дорожка на самый верх уже заказана. Невыносимый, скользкий тип. Кто вам рассказал о том, что Юля была в него влюблена? Он ведь, наверняка, и рассказал! И подставил ее!

– Ты не права. Артур ничего не говорил, твоя Юля не скрывала свои чувства от окружающих. Поэтому никто не удивился, что на девичнике она напилась.

– А вам не приходило в голову спросить, зачем ее, Юлю, вообще туда пригласили, если все знали, что она сохнет по Артуру?

– Не поверишь, приходило. Но ты давай-ка успокойся. Если будешь на меня наезжать, мы с тобой каши не сварим. Подружка Вики сказала, что никто особо Юлю на девичнике не ждал, но Борисова не могла не пригласить подругу детства. Зачем Юля пошла – уже другой вопрос. Но есть еще одно обстоятельство, которое сильно портит дело.

– Какое? – спросила я.

– Ты знала, что Юля и Артур были любовниками? Артур Давыдов пытался это скрыть, но его сдала с потрохами собственная сестра. Она рассказала, что влюбленные частенько оставались наедине. Более того, они использовали разные возможности утолить свою похоть и не брезговали ни ванной комнатой, ни машиной, ни подъездом. Юля связь с Артуром не отрицает, но и не подтверждает. Молчит и плачет. Артур тоже не говорит ничего внятного. Накануне девичника они провели вместе время, со слов сестры. Странная ситуация, не находишь?

У меня пропал дар речи. Неужели Юля такая дура? В голове запульсировало. Я встала и открыла форточку. Но легче не стало. Я чувствовала, как во мне нарастает гнев.

– Я надеялась, ты прояснишь этот момент. Любовь к Артуру и связь с ним – это мотив. Юля сказала, что ближе тебя у нее никого нет.

– Не понимаю, почему она вам так сказала, – со злостью произнесла я. – Я не знала, что они спят с Артуром. Не подозревала, что она может кого-то убить. Молоток, нож, секс. У меня в голове это все не укладывается! Не понимаю, что вы от меня хотите!

Лилия закрыла блокнот, в котором так ничего и не написала, и посмотрела на меня:

– Мне кажется, я просто теряю время. Как придешь в себя, позвони. У нас много дел. Понимаю, тебе не просто. Но Юле сейчас – еще хуже.

Она встала, бросила какой-то конверт на стол и сказала:

– Моя визитка и записка от твоей подруги. Жду звонка.

Когда Лилия ушла, я наконец подошла к плите и выключила конфорку. Вода в чайнике почти выкипела.

Глава 3

Я еще долго не могла прийти в себя. Письмо от Юли и вовсе выбило почву из-под ног. Я открыла конверт и увидела бумажку, свернутую уголочком. Я развернула ее и принялась читать:

«Сю, мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, поговори с Артуром. Кажется, я в полной заднице. Я не убивала Вику. Но я знала про нее много всего. Артур расскажет только тебе, он должен признаться. Я не могу подставить его.»

Неужели подруга молчит, потому что думает, что это Артур убил Вику? И теперь я должна поговорить с убийцей?

Я чувствовала себя ужасно. Во-первых, от мысли, что я хочу забыть про всю эту ситуацию и про Юлю в целом. Не такими уж мы были и подругами, если посмотреть. А во-вторых, потому что я не могла этого сделать. Мне было по-настоящему страшно.

Я взяла в руки телефон и набрала номер Миши. Он всегда помогал мне в трудную минуту. Излучал мудрость и спокойствие. Сейчас я как никогда нуждалась в его совете.

– Да, Анна. – Голос Миши был необыкновенно чистым и звучным. Он всегда называл меня этим именем. И мне это нравилось.

– Юлю арестовали, – сказала я.

Миша молчал. И я решила продолжить:

– Юлю, подругу мою. Я тебе про нее рассказывала как-то. Ее обвиняют в убийстве. Я не знаю, что мне делать.

– А что бы ты хотела сделать? – спросил меня Миша, не погружаясь в подробности дела, не задавая вопросов про Юлю, не разводя суеты. Мишу волновала только я и мои чувства. И это было ценно.

– Не знаю. Я хотела бы, чтобы этого всего не было. Но я не могу ее бросить. Может быть оплатить адвоката нормального? Миш, наш юрист не разбирается в убийствах? Возможно, он возьмется за это дело или посоветует кого-то? Я должна что-то сделать.

– Анна, ты же знаешь, все, что касается долга, – ложно. Все, что ты будешь делать из долженствования,