Я хмурюсь:

– Миа, подробности.

Миа кивает и рассказывает, что от ее клиентки – той самой, чье платье вчера ради последних переделок пришлось надевать Лолли, – перед самой свадьбой отказался фотограф, и теперь нужен новый.

– Так что я подумала о тебе, – заканчивает Миа. – Точнее… я вроде как уже сказала ей, что у меня есть знакомый фотограф, который согласится…

– Миа, – усмехаюсь я, качая головой. – Я всего-то полгода стажировалась в Эмберс Элит, и это спортивная фотография.

– Почти то же самое!

– Ни капельки, – я фыркаю, продолжая неравное сражение с бутылкой средства для мытья посуды. Та упорно не хочет работать. – Я специализируюсь на снимках в движении.

– Вот видишь! – она улыбается. – Слушай, от тебя не требуется ничего невозможного. Саму церемонию снимает другой фотограф, тебе остается только прием. Причем они хотят «естественных» фоток, без позирования и прочей ерунды. Никакого контракта. Так что щелкни их пару раз и получи солидный чек от избалованной южной цыпочки. Это отличный расклад.

Я прикусываю губу. В моей голове уже проносятся те моменты, которые я хотела бы запечатлеть на фото. Должно быть, мое лицо выдает восторг, потому что Миа верещит:

– Ура-ура-ура-ура-ура! – И танцует с Дитоном на руках. Малыш широко улыбается, разделяя ее веселье. – И прежде чем ты начнешь переживать, сразу скажу, что Ари и Ноа уже согласились посидеть с ребенком.

Я чувствую грусть при мысли о паре, которая пережила столько трудностей и горя, но останавливаю себя прежде, чем начну сравнивать их боль со своей.

– Тогда договорились, – соглашаюсь я прежде, чем позволю себе слишком глубоко задуматься. Я не в том положении, чтобы отказываться от любой работы, но, если честно… – Я буду очень рада.

Миа преувеличенно счастливо улыбается Дитону, а потом, не сказав ни слова, уходит через заднюю дверь, забирая малыша с собой.

Не дожидаясь ее возвращения, я несусь в душ. Это прекрасно, идеально, то что нужно.

Сегодня я весь день буду с родителями Мейсона и Нейта. Завтра праздник, так что все будут рядом, болтая без умолку и наслаждаясь каждым мгновением. Вечером, когда мое подсознание будет бороться со сном, я тщательно соберу сумку с фотоаппаратом. А потом свадьба – и это прекрасная возможность отвлечься. Я справлюсь.

Я смогу.

* * *

– Ну разве ты не самый милый ребенок на свете? – восклицает Вивиан. В ее глазах светится счастье, но то, как она прижимает руку к груди, говорит мне о том, что боль потери, с которой ее семья столкнулась не так давно, еще свежа.

Мама Мейсона Вивиан – одна из самых добрых женщин, которых я когда-либо встречала, как и Сара, будущая свекровь Лолли. С того самого момента, как мы познакомились в прошлом году, эти двое стали для меня тем, в чем я нуждалась, сама о том не подозревая: женщинами, на которых хотелось равняться.

Я всегда знала, что моя мать – ужасная женщина, но никогда по-настоящему не задумывалась о том, что означает быть хорошей женщиной и матерью. Я знала только, какой не хочу быть. А эти две?.. Я могла бы назвать каждую из них уникальной в своем роде, но ведь их таких две.

Милосердие и прощение, понимание и забота. Бескорыстность и безусловная любовь – совершенно новые для меня понятия – это они щедро дарили и Дитону, и мне.

Никто не звонит мне так часто, как Вивиан. Никто не присылает посылки так часто, как Сара, – я просила ее не делать этого, потому что не хочу, чтобы она чувствовала себя обязанной, а чем больше она это делает, тем больше вероятность, что она начнет воспринимать меня как обузу.

Разумеется, она каждый раз внимательно прислушивается ко мне, но только затем, чтобы я обнаружила на своем крыльце новую коробку с детскими вещами. Клянусь, я покупаю Дитону одежду только тогда, когда вижу что-то особенное, что хотела бы подарить ему. Благодаря Вивиан, Саре, Лолли и Паркеру шкаф Дитона заполнен больше, чем мой.

Я улыбаюсь, глядя на малыша, когда он начинает издавать непонятные звуки и тянется, чтобы оставить на стекле вольера отпечаток липкой ладошки. Медвежонок с другой стороны подходит ближе и хлопает лапой по тому же месту.

Дитон всем телом вздрагивает от испуга, и мы втроем смеемся, пока он смотрит на нас большими голубыми глазами, ища подтверждения, что с ним на самом деле все в порядке.

– О, милый мальчик, – воркует Вивиан, наклоняясь, чтобы поговорить с малышом.

Еще один возглас привлекает мое внимание. Я оборачиваюсь и вижу маленького мальчика со светлыми волосами. Он сидит в коляске и требовательно протягивает руки вверх, к мужчине с похожими чертами лица – видимо, отцу.

Мужчина моментально наклоняется и поднимает малыша, а потом несет, покачивая в руках, к основной части зоопарка. Я наблюдаю, как мальчик опускает голову на плечо мужчины, и в ту же секунду мне кажется, что на мои собственные плечи падает гранитная плита.

Дитон…

– Идем, дорогая. – Голос Сары окутывает меня, вырывая из плена воспоминаний. Она берет меня под руку и направляет нас туда, где мой улыбающийся малыш ждет нас в компании Вивиан. Я даже не заметила, что они ушли вперед.

Вивиан смотрит на меня понимающе, и на ее лице появляется легкая улыбка, которая быстро становится шире, стоит ей перевести взгляд на Дитона.

– Я думаю, самое время для обеда. Что скажешь, ягодка?

Мы все вместе направляемся на фудкорт. Мой телефон продолжает вибрировать в кармане, но я не беру трубку и не смотрю на экран. Я и так знаю, кто звонит.

Это он.

Это всегда он.

Мейсон

Забывшись, я не сразу понял, что стучу ногой о пол, так, что изголовье кровати ударяется о стену с ритмичным глухим стуком. Брейди наверняка потом вцепится мне в глотку, требуя рассказать, кого это я притащил к себе скрасить вечерок. Он и не подозревает, что я не притрагивался к другой с тех пор, как…

Подавив раздражение, я вскакиваю на ноги и натягиваю толстовку через голову.

Через несколько секунд я уже за дверью, бегу по направлению к пляжу – и это официально моя третья пробежка за день.

Я не могу усидеть на месте, зная, что Пейтон буквально в нескольких шагах от меня. Я ждал этого месяцами и все же не могу ни увидеть ее, ни поговорить с ней. Справедливости ради, она и не дома. Я знаю это абсолютно точно, потому что заглядывал во время предыдущих двух чертовых пробежек. Во время второй я застал Паркера, но Пейтон