замахал руками, ускорив шаг. Лицо незнакомца казалось серым от усталости. Острые скулы, ввалившиеся бесцветные глаза, под которыми залегли чёрные круги.

— Приветствую вас, добрые люди! — начал он, и я отметил, что голос у чужака был сиплый, с бульканьем, как будто внутри у него плескалась вода.

— И тебе не хворать, — проговорила Агафья, но в её голосе не было добродушия. — А ты тут как оказался? Заблудился, человече?

Мужчина медленно повернул голову в ее сторону. На висках у него болтались мокрые пряди волос цвета болотной тины. Он подошёл ещё ближе, и я почувствовал, что от него пахло гнилью и дымом костра, которого рядом не было. А меня вдруг охватило чувство странной теплоты и эйфории.

Пришлый поднял взгляд, и на секунду мне показалось, что зрачки у него не круглые, а вытянутые, вертикальные. Впрочем, через мгновение морок спал, и всё стало как прежде.

— Коровушка моя, кормилица! — его голос всё также булькал, каждое слово словно поднималось из глубины. — Завязла в топях, помогите дедушке люди добрые!

Он кашлянул, согнувшись, и на его шее вздулись толстые жилы. Я прошёлся взглядом по рукам незнакомца, что цепко держали шест. В глаза бросились подозрительно длинные когти.

«Забыл все уроки, убогий? — прошипел в моей голове голос Смутеня. — Голову включай скорее! Иначе у тебя её заберут за ненадобностью!»

Я всмотрелся в стоявшего человека внимательнее. Его лицо исказилось, черты расслоились и поплыли. То, что было глазами, стало двумя тусклыми болотными огоньками в ямах черепа. Из его полуоткрытого рта вырвался низкий, хриплый стон, от которого сжалось сердце.

Земля под нами вздыбилась, мох задрожал, кочки заходили ходуном. Я рванулся вперед, выхватывая топор из грязи. Первый удар твари пришёлся в то место, где я находился всего долю секунды назад. Его когти, больше похожие на корневище, с хлюпающим звуком вонзились туда, откуда только что исчезла моя нога.

Я крутанулся, нанося удар сбоку, лезвие неглубоко вонзилось в плечо твари. Плоть у чудища была вязкая, как мокрая почва, клинок скользил, будто резал глину. Болотник завыл, дёрнулся и замахнулся на меня второй лапой.

В этот момент Смутень, невидимый обычному взгляду, спикировал с дерева, как чёрная стрела, и вонзил клюв в затылок существа.

Раздался сухой, противный хруст. Болотник завизжал, отшатнулся и толкнув меня в грудь, отбросил на пару метров в сторону. Потом, подняв голову, махнул лапой и поймал в воздухе ворона. Я услышал в голове хриплый стон Смутеня:

«Спасай, дурень, а то без фамильяра останешься!»

Услышал его уже в движении. Уклонился от ответного удара и со всей силы всадил топор прямо под ребра болотной твари. Рукоять задрожала, впитывая силу, а я на миг замер. Тёмная сила болотника хлынула через клинок топора, и рука заныла как от слабого электрического разряда. А затем, тело накрыла волна эйфории. Кожу начало покалывать, по венам словно потек жидкий огонь, а десны заледенели. А мысли стали путаться.

«Хватит присасываться, глупец, — зло хрипел зажатый в лапе ворон. — С твоим уровнем силы он тебя дотла выжжет! Добивай скорее!»

Встряхнул головой, отгоняя опьяняющую эйфорию. Вырвал топор и нанёс мощный удар в основание шеи покачивающегося болотника, рассекая плоть.

Раздался звук, похожий на разрубаемое мокрое полено. Нечисть на мгновение застыла, а затем тяжело завалилась набок. Тело мертвого болотника начало быстро терять форму, растекаясь, сливаясь с болотной жижей, из которой оно и появилось. Вскоре на месте битвы осталась лишь вонючая лужица да обрывки гнилой ткани.

Я выпрямился, тяжело дыша. Руки дрожали, но не от слабости, а от адреналина и отголоска полученной силы.

Агафья подошла сзади и коснулась моего плеча.

— Для человека без Силы ты очень хорош, Герман, — произнесла она, и в ее голосе прозвучало явный восторг.

— Зелье твое очень помогло, — выдохнул я, чувствуя, как прилив сил начинает спадать, оставляя за собой пустоту и дрожь в коленях.

«Хорош? Ха, и вот это недоразумение называли одним из лучших охотников Серого Ордена? Он ещё и в магистры метил, тьфу!»

Укоряющие слова Смутеня сиплым голосом прозвучали в моей голове.

«Чуть фамильяра не потерял, — продолжил ворон. — А без меня ты бесполезен».

Я заставил себя наклониться над исчезающими останками и несколько раз взмахнул топором, отсекая лапы чудища.

— Зачем тебе это? — спросила травница, наблюдая за мной

— Порошок из когтей этих тварей обладает интересными свойствами, — ответил я и обернулся к ней. — А еще, это сильный реагент, подходит для некоторых обрядов. Давай позже объясню, если интересно. У тебя есть какая-нибудь тряпка?

Девушка кивнула, торопливо сунула руку в сумку для трав, и вынула кусок чистой тряпицы.

— Вот, — произнесла она, протягивая ее мне.

— Спасибо, — ответил я, завернул отрубленное в тряпицу и убрал свёрток в карман рядом с солнцеследом. — Тебе тут что-то ещё нужно? Пора отсюда уходить, его смерть не останется незамеченной.

Она кивнула и мы быстро покинули гиблое место. Болото молчало, провожая нас своей тяжёлой ненавидящей тишиной.

От боли и усталости я даже не заметил, что за нами наблюдают. Нагло и пристально. Неладное я почувствовал только когда мы отошли от болота, которое скрыло труп нечисти, на порядочное расстояние. Обернулся и увидел, как между деревьями мелькнуло несколько фигур. Поморщился: очередная нечисть? Или селяне, которые случайно стали свидетелями боя? Плевать. Сейчас для меня было главным добраться до машины и свалить отсюда. А дома я отлежусь и подумаю, что делать дальше.

С этими мыслями, я развернулся и поплелся вслед за травницей.

Глава 4

Отвары

До машины мы с Агафьей шли молча. Травница двигалась по тропинке на несколько шагов впереди, не оглядываясь, с прямой спиной. Я брёл за ней, полностью сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться, не отстать. Каждый шаг отдавался в боку глухой болью, спина ныла, руки потряхивало от перенапряжения. Отвар, влитый в меня на болоте, поддерживал хорошо, но его действие было похоже на хлыст. И я понимал, что как только действие закончится, на меня лавиной обрушится боль.

Болото не хотело нас отпускать. Чавкающая жижа тянулась за нами по пятам. Я ловил себя на том, что раз в несколько минут оглядываюсь через плечо, ожидая увидеть в сумраке между деревьями ещё один дрожащий мокрый силуэт. К месту вспомнилось, не помню чьё, высказывание: «Иногда паранойя — это просто знание всех фактов». В этом мире, впрочем, как