с братом и его женой. И лишь одна мысль терзала ее сердце: так и не узнала она о судьбе младшего брата, Иркана.

Кабинет Люка располагался на втором этаже. Когда Ниба с Клавой и младенцем переступили порог, густая, словно застоявшийся туман, тишина обволокла их. Наконец, хозяин очнулся от оцепенения, отложил перо, скользнувшее по пергаменту, и поднялся навстречу гостьям.

— Сестра… Ниби… Каким ветром вас занесло в наши края? — прозвучал вопрос, и Люк, приблизившись, заключил в объятия сначала Клаву, затем Ниби.

— Мужа Клариции убили, господин Хрост, и глава их рода, посчитав нас обузой, отправил восвояси, — проговорила няня, склоняя голову. — Мы пришли искать защиты у вашего рода.

— Милый, может, всё же представишь нам своих гостей? — прозвучал из-за спины Люка женский голос, пропитанный ленью и неприкрытым злорадством.

Вошедшие не сразу заметили кресло в полумраке у стены, где восседала незнакомка.

— Ах да, прошу прощения, дорогая! — встрепенулся Люк. — Ниби, Кларенция, позвольте представить вам мою супругу, Найду Бессанас, дочь главы северо-восточных земель.

Рыжеволосая женщина с надменным видом окинула их презрительным взглядом, словно оценивала на ярмарке скот.

— Так вы решили искать защиты у рода моего супруга? И с какой стати, позвольте узнать? Насколько я понимаю, ваша нянюшка, дорогой, давным-давно покинула отчий дом, последовав за твоей сестрой в чужие земли? — вопросы сыпались из нее, словно искры из камина. — Значит, она добровольно отказалась от вашей поддержки. А вы, дорогая золовка… — взгляд Найды скользнул по лицу и одежде Клавы, заставляя ту почувствовать себя выставленным на продажу товаром.

— Не думаю, что нам стоит кормить два лишних рта! Тем более, насколько мне известно, вы привыкли жить за чужой счет: сначала родители, потом муж. Свела супруга в могилу, и теперь собралась усесться со своим щенком нам на шею? Ребёнку нужна смена пеленок, еда, отдельная спальня, а у нас, извините, все комнаты заняты.

— Найда! — попытался остановить ее Люк.

— Разве я не права, милый?

— Ты всегда права, — тяжело вздохнул мужчина, отводя взгляд, чтобы не встретиться с укоризненным взглядом сестры и няни.

Нет, ему не было стыдно за слова супруги. В глубине души он признавал ее правоту: раз ушла в другой род — там и оставайся. Но Найда была чересчур прямолинейна. К этому вопросу следовало подойти тоньше.

— Впрочем, у меня есть одна маленькая комнатушка для служанки, — продолжала свою тираду Найда. — Если тебе так уж нужна помощь, могу предложить место поломойки или посудомойки. Работа с шести утра до позднего вечера, перерыв на обед — полчаса.

— И когда же мне при этом кормить ребёнка? — с едкой усмешкой бросила Клава, наблюдая за разгорающимся гневом недалёкой родственницы.

Обида жгла сердце, но к подобному приёму она была готова. Из рассказов Ниби Клава успела составить портрет брата: трусливого и лживого человека, который все свои детские шалости спихивал на младших, а повзрослев, так и не смог избавиться от привычки увиливать от ответственности.

— Это уже твои проблемы!

— Благодарю за тёплый приём, братец, но думаю, нам пора, — холодно произнесла Клава.

— Милая золовка, я готова помочь вам в меру своих возможностей, но решение за вами!

Клава подняла голову и, не обращая внимания на невестку, посмотрела брату прямо в глаза.

— Наступит день, когда эта ведьма поступит с тобой так же, как и с твоими близкими. И рано или поздно ты вспомнишь этот миг. Даже, если не придешь к нам, этот момент будет преследовать тебя всегда. Счастья и здоровья, братец! Как ты вычеркнул нас из своей жизни, так и мы вычеркиваем тебя… Пошли, нянечка!

Клавдия развернулась и вышла, а вслед ей неслись крики Найды, полные угроз и проклятий.

Старушка, не проронив ни слова, последовала за девушкой.

* * *

Морщинистая ладонь старушки легла на плечо Клавы, словно увядший лист, и легонько сжала.

— Клава, дитя надрывается, а ты сидишь, словно громом пораженная, и ничего не слышишь.

Женщина вздрогнула, словно от толчка, и взгляд ее, затуманенный пеленой отчаяния, упал на плачущую малышку. Затем, точно очнувшись, она растерянно огляделась. Они стояли на самой кромке леса, где сумрак деревьев боролся с робкими лучами заходящего солнца. — Переодень дитя и накорми, а после двинемся дальше. Здесь неподалеку есть трактир, хозяина которого я знаю давным-давно. Там поедим и будем думать, как нам дальше жить.

Глава 5

Спустя два часа по проселочной дороге, уставшие путницы достигли трактира. Грубо срубленный деревянный дом, с широким крыльцом и распахнутыми окнами, выделялся своими размерами среди прочих строений. На вывеске над крыльцом, словно заправский хозяин, восседал на задних лапах медведь. Справа от входа теснился навес для гужевого транспорта, где за лошадьми, понуро опустившими головы, приглядывал юркий конюх с помощником, мальчуганом лет десяти.

Ниби, не скупясь, бросила мальцу серебряную монетку, и тот, проворно подхватив её на лету, уже уводил телегу с запряженной лошадью, расчищая пространство для новых гостей.

— Пригляди за ним, касатик, мы ненадолго! — попросила она, ласково улыбнувшись мальчику.

Мальчуган, зардевшись от щедрости, тут же спрятал монетку в потайной карман.

Старушка проворно направилась к гостеприимно распахнутой двери, а Клава, прижимая к себе ребенка, последовала за ней. За дверью их встретил просторный зал, словно в приветливые объятия. По одну сторону, вдоль окон, выстроились грубые деревянные столы с лавками, хранящие тепло чужих рук. По другую — массивная стойка, за которой возвышалась исполинская фигура хозяина — угрюмого мужчины с густыми, нависшими над глазами бровями.

В зале витал густой, дразнящий душу аромат гречневой каши по-купечески. Томленая в печи, в огромном чугунке, она благоухала разваренной бараниной, обжаренным до золотистой корочки луком и ломтями сочной моркови, толщиной с пятак. Божественный аромат щекотал ноздри, вызывая острый приступ голода, отчего у Клавы предательски заурчало в животе, и она невольно сглотнула слюну.

Хозяин, обернувшись на скрип двери, заметил знакомую фигуру нянечки. Мгновенно, словно по мановению волшебной палочки, хмурое выражение его лица сменилось теплой, радушной улыбкой, глаза засветились неподдельным счастьем, а сам он казался помолодевшим лет на десять.

— Ниби, свет ты наш, уж и не чаял увидеть тебя! — пророкотал он низким, бархатистым голосом, выходя из-за стойки и заключая старушку в крепкие объятия.

Она буквально растворилась в его объятиях. Высокий, под два метра ростом, с могучими плечами, он напоминал Клаве былинного богатыря Илью Муромца. Одет он был просто: черный жилет, накинутый поверх белоснежной льняной рубахи, коричневые штаны и видавшие виды сапоги. Скорее крестьянин, чем хозяин заведения, — подумала Клава, — но пронзительный и внимательный взгляд карих глаз, устремленный на нее, выдавал