5. Испытания

Страшно было нам обеим, и еще неизвестно, кому страшнее. Принцессе-то что будет? Ну запрут, ну в башню. А мне… а я… Себя было жалко. Очень. Поэтому я в сотый раз проинструктировала ее попавшее не туда высочество (молчать, хлопать глазками, улыбаться), выбрала ей подходящий наряд и причесала. Хвала всем богам, что она меня слушалась! Потому что вкуса у Сандры не было абсолютно никакого. Как вцепилась она в алое платье, расшитое рубинами и бриллиантами, так насилу я ее переубедила. Платье-то вечернее, кто же такое утром на завтрак надевает? Слишком открытое, слишком роскошное. Даже не на каждый бал наденешь! Только если на маскарад или ночью в театр сходить. Тоже — в маске.

Что значит, «почему»? Не пристало невинной деве плечи и грудь оголять, да еще цвет такой… очень вызывающий. Зачем тогда оно в гардеробе? Хороший вопрос. Элли когда-то очень его хотела. Но не надевала ни разу, кстати.

Нет, зеленое с рюшами — это для прогулок. А розовое бархатное, с рукавами и корсажем, расшитыми жемчугом, для приемов. Синее в цветочек для верховой езды, здесь юбка с разрезами. Белое — тоже бальное, да-да. Вот, голубое с поясом подойдет, или желтое в полоску.

— С жиру беситесь, — заявила Сандра, натягивая батистовые панталоны. — Для балов, для езды… Вот у меня было одно платье, одно! Чтобы на корпоративы, на свадьбы и на похороны. Маленькое черное платье. Маленькое в том плане, что оно уже не застегивалось, ага.

— А в другое время как ты ходила? — испугалась я. — Голой?

— Дура, что ли? Джинсы и свитер. Летом — джинсы и футболка. На работе халат выдавался. Экономика должна быть экономной, понимаешь. И никаких застежек этих дурацких!

— Что такое «джинсы»?

— Штаны из плотной ткани. Очень удобные.

— У нас штаны даже простолюдинки не носят, забудь. Повернись, я ленты затяну. Скажи спасибо, что под утреннее платье корсет не надевают.

— Вот спасибочки-то. Утешила. А куда надевают?

— Под красное — нужен.

— Да? Ну все, я его больше не хочу.

Все же она куда сообразительнее прежней принцессы!

— А теперь садись в кресло. Красиво садись, Сандра. Юбку расправь, спину выпрями, подбородок выше. Руки на колени сложи. Не ругайся, тем более, так непотребно. Ты не грузчик. Теперь ждем доктора. Это — наше первое испытание.

Сандра кивала и вздрагивала. Глаза широко раскрыты, губы дрожат. Все же ей страшно. От мелькнувшей было мысли налить ей немного вина для храбрости, я быстро отказалась. Мало ли, что будет. Лучше не рисковать.

Дернула за шелковый шнурок, вызывая горничную, велела немедленно звать доктора. Уже рассвело, я и так дала ему выспаться. Несколько неудобно вытаскивать человека из постели в такое время, но, в конце концов, это его работа, ему за это платят. Как-нибудь я переживу эти угрызения совести. Если раньше не умру от волнения.

Лекарь появился невероятно быстро, словно все это время торчал где-то в коридоре. Впрочем, возможно, так оно и было. Как-никак, принцесса пострадала, не посудомойка и даже не фрейлина. Сандра сидела в кресле молча. Лекарь уставился на нее с нескрываемым удивлением.

— Ваше высочество, зачем вы поднялись? — вскричал он. — Вам нужно лежать!

Принцесса открыла рот, а я зажмурилась. Сейчас как ляпнет! Но нет, чудное создание пролепетало робко:

— Ах, но я выспалась!

В роль вжилась или все-таки — вернулась Элли?

Лекарь громко скрипнул зубами.

— Как вы себя чувствуете?

С тем же наивно-детским видом ее высочество захлопало глазками:

— Голова кружится. И слабость. И немного путаются мысли.

Вот это она, наверное, зря. Какие мысли, откуда? Но лекаря все устроило. Он важно покивал головой, потом потрогал волосы девушки деревянными палочками с золотыми наконечниками. Я подобное уже видела — лекари в нашем доме бывали нередко. Новейший способ ди-а-гнос-ти-ки. Ну, когда по цвету наконечников врач понимает, в какой части тела проблемы. Как и следовало ожидать, искры побежали, когда палочки коснулись лба ее высочества. Больная на всю голову, теперь — официальный диагноз. Чего и следовало ожидать.

— Строгий покой! — наконец, заявил врач. — Прогулки недлинные, никаких поездок на лошадях, никаких чужих людей. Больше спать, осторожно дышать воздухом, слушать умиротворяющую музыку. И не вздумайте читать книг или, что еще хуже, писать перьями! Не напрягайте свой бедный мозг! Если голова будет сильно болеть — выпейте бокал красного вина и зовите меня.

— Ах, какие охре… великолепные рекомендации, — мурлыкнула принцесса. — Я обязательно буду их выполнять. А что это за палочки такие, док? Волшебные?

— Диагностические, — с гордостью ответил лекарь. — Последнее изобретение кафедры целителей! Для особо важных пациентов. Теперь не нужно касаться дамы, чтобы узнать, что у нее болит. И просить раздеться тоже не надо.

— Но это же очень важно! — вышла на мгновение из роли Сандра. — Можно обследовать младенца, который не умеет говорить! Или иностранца! Или даже животное! Удивительное чудо.

Доктор удивленно вскинул брови, но, видимо, даже столь разумное рассуждение не вызвало у него подозрений. Он часто закивал:

— Именно так, ваше высочество! Вы так добры и милосердны! А теперь — отдыхайте. Я навещу вас вечером.

Принцесса закатила глазки и будто бы без сил откинулась в кресле. Кажется, первое испытание мы с ней прошли более чем успешно.

— Мировой чувак, — заявила Сандра, когда за доком закрылась дверь. — Какие рекомендации, просто песня. Если бы у меня раньше был такой врач! Ых! Голова болит? Вот вам, Александра Михайловна, больничный и рецепт: больше спать, вкусно жрать, гулять и еще бутылочку шампанского на ужин.

— Красное вино, — поправила я.

— Не, красное ваше — кислятина. Шампанского хочу. С клубникой, — взглянула на окно и поправилась. — Не сейчас. Пить до полудня — моветон. За ужином. Аминка, организуешь?

— Будет исполнено, — вздохнула я. Мне тоже очень захотелось вдруг выпить. А ведь это мы еще не завтракали!

* * *

Второе испытание случилось раньше, чем мы успели к нему подготовиться. В комнату влетел король, которому, видимо, док доложил про то, что принцесса пришла в себя.

— Элли, доченька, ты в порядке?

Доченька, в тот момент копающаяся теперь уже в своей шкатулке с драгоценностями (оказывается, золото и драгоценные камни ценятся во всех мирах одинаково высоко), с визгом подскочила, уронила довольно увесистый сундучок и прошипела что-то явно крайне неприличное, но совершенно неразборчивое.

— Ваше величество, — кинулась я собирать разлетевшееся по полу богатство. — Ну что же вы даже не постучались? И не нужно так громко, у Эллисандры болит голова, она пугается громких звуков!

— Угу, — уныло подтвердила принцесса. — Пугаюсь. Добрейшее утро, ваше величество.

— Милая, как ты себя