Совершенно спокойно, перешагивая через травмированного Сивуху и обходя Кацуру, который тер себе отбитые ребра, ко мне двигался тот самый дядечка в рубашке в полосочку. Маг-целитель!

— Достаточно поиграл в героя? — спросил он, приближаясь вплотную. — Ты кто — местный Робин Гуд?

— Не-а, — откликнулся я. — Я — Робинзон Пузо.

— Хохмач? — Он вдруг схватил меня за руку, и его ладонь засветилась синим, как эти фосфоресцирующие браслетики у спелеологов в американских фильмах. — Лежать, падаль!

А потом удивленно уставился на меня и ухватил за вторую руку.

— Лежать, я сказал! — Голос его звучал уже не так уверенно.

— Не работает? — участливо спросил я, а потом врезал ему коленом по яйцам, ладонями — по ушам, а когда он упал — добавил пинка в солнечное сплетение.

И потянулся за телефоном.

— Иван Иванович? Это Пепеляев беспокоит. У меня тут магическое преступление в земщине, да. На меня целитель напал… Откуда я знаю! В рубашке в полосочку. Ухватил меня за руки, и у него ладони засветились. Понятия не имею! Не может говорить, не слышит, у него из ухов кровь течет… Что? Из ушей? И из ушей тоже течет, да. Тут вообще нелегальные подпольные бои и букмекерская контора. Несовершеннолетние в качестве гладиаторов, а? Конечно, во всем признаются! Как миленькие!

Я размахнулся и врезал палкой Кацуре поперек рожи, потому что он тоже попытался достать телефон — свой, понятное дело. Кацура рухнул на доски ринга.

— Признаются, говорю! Спорткомплекс «Рассвет», это в военном городке… Да, позвоню Криштопову, пока вы не прибудете…

— ТЕБЕ КОНЕЦ, ПЕПЕЛЯЕВ! — заорал кто-то с балкона.

— Улица Мира, дом три! — выкрикнул в ответ я и продемонстрировал средний палец. — Второй подъезд, четвертый этаж! Заходи в любое время, скотина! Или спустись прямо сейчас сюда, если ты мужчина!

Конечно, никто не спустился. Хорошо орать из темноты, да? Особенно хорошо — если в подпитии. Потом главное реально в драку не ввязываться, и можно всему городу триста раз рассказывать, как «я бы его одной левой, вертуху бы ему прописал, урыл бы его…»

Я сильно побил их всех — двух охранников, Лазарева, Сивуху, Кацуру и Стельмаха, а потом сложил кучей на ринге. Черта с два они могли теперь самостоятельно «Рассвет» покинуть, не при таких-то ушибах нижних конечностей. За Стельмахом для этого пришлось сходить наверх и выгрести его из-под стола. А мага-целителя я связал его же одеждой — брюками и ремнем, в рот — полотенце запихал, а на личико — рубашку замотал, черт знает зачем. Чтобы заклинания произнести не мог, наверное. И вышел на улицу — Криштопова встречать. Никакого привратника, который слил мне информацию про бой Кузевича, там уже не было. Зато был сам Кузевич. Все разбежались: и бойцы, и зрители — а он остался.

— Ничего себе вы даете, Георгий Серафимович, — проговорил он.

— Ваня, — вздохнул я, — скажи честно: за каким бесом тебя сюда принесло?

— Ну-у-у… — Он потупился. — Ну, деньги нужны были.

— А? Так вроде у тебя родители не бедствуют? — удивился я.

— На такое просить стыдно. — Он шмыгнул разбитым носом.

— На барбершоп какой-нибудь? На пиво? На татуху? — стал выдвигать предположения я.

— Не-е-е… Только не смейтесь и никому не говорите, ладно?

— Слово даю, буду нем, как могила! — Мне было жутко интересно.

— У Легенькой день рождения пятого декабря, а она коньки хотела, у нас каток зимой заливают около собора, а я…

— Да ладно! — Дурацкая улыбка расплылась на моем лице. — Коньки? Легенькой? Кузе-е-евич, ну ты гусар, конечно! Молодцом! Нет, правда — красавчик! Но неужели нельзя было по-другому денег заработать? Ну говно же идея, гнилая наскозь, а? Неужели сам не понимаешь?

— А как? — Он беспомощно развел руками. — Ко мне Кацура этот подошел после соревнований в сентябре, рассказал: мол, есть вариант двадцатку сшибить за десять минут. Ну, я и подумал — это же если раз в неделю выступать — то можно нормально насобирать, мне осталось-то всего боя три, а если хотя бы разок победить — то два! Откуда бы я еще взял…

— Ага… Значит, сотня денег примерно? Ты как насчет гайки покрутить? — спросил я, наблюдая, как приближается к спорткомплексу целая вереница красно-синих огней.

Стражи порядка ехали хватать и не пущщать, точно.

— Нормально, — пожал плечами Кузевич. — Папе в гараже помогал.

— А к оркам как — без предубеждения?

— Смотря что за орки. — Иван смотрел на меня с удивлением. — Разные они бывают… А что, есть вариант подзаработать?

— Ну не могу же я оставить тебя без настоящего мужского поступка, потому что разогнал эту дерьмовую контору? А Легенькую — без коньков, верно? Она девчонка что надо, куда ей без коньков-то? Пристрою тебя к Вождю на автосерсвис, м-мм?

— Ого! — сказал Кузевич.

— Ага. Дуй домой, балбес, — хлопнул я его по плечу. — Завтра позвоню тебе…

— А откуда…

— Гос-с-споди, в конце журнала посмотрю!

Парень в последний раз шмыгнул носом и скрылся в ночной тьме.

Милицейские машины тормозили вокруг «Рассвета», запоздало перегораживая подходы и подъезды.

Глава 3

Эффективный альтруизм

Я не знаю, как Криштопов на пару с Риковичем меня не убили. Сначала милиционер, а потом сыскарь хватали меня за грудки и орали мне в лицо вещи совершенно справедливые и очень злые, а потом успокаивались и начинали рассуждать. Дескать, гражданский арест в случае такого свирепого преступления, как применение магии в земщине, да еще и в отношении заведомо несовершеннолетнего, — вполне себе обоснован. А с доказательствами, мол, никаких проблем: возмущения в эфире криминалисты из Сыскного зафиксировали, эманации типичны для применения целительских способностей, носитель таковых способностей — вот он, группа лиц, с которой, соответственно, по предварительному сговору всё это и совершили — вот она, так что кто молодец? Пепеляев молодец. Хотя и сволочь.

— На сей раз не отвертишься, — хмуро проговорил Рикович. — Грамоту тебе дадим и в прессе пропечатаем. Всё, ты теперь местный супергерой. Поздравляю.

Ага, дружелюбный сосед — человек-дракон. Если не откусит вам верхнюю часть тела, именуемую головой, то поможет донести тяжелые сумки до дверей квартиры.

— Подпиши здесь и здесь, — сказал Криштопов, протягивая мне планшетник