шепнул:

— Вы… вы делаете всё слишком быстро.

— Потому что иначе вы умрёте медленно, — так же тихо ответила Вера. — А я не люблю долгие смерти.

Саймон вздрогнул, будто её слова обожгли.

— Вера, — он остановился у двери чулана. — Ночью… то, что вы видели… Это знак. Дом помечает.

— Отлично, — Вера дёрнула дверь. — Пусть помечает. Зато я буду знать, что он меня не игнорирует.

— Игнорировать — было бы милостью, — прошептал Саймон.

Вера взглянула на него и впервые увидела не только страх, но и усталость.

— Тогда будем добиваться другой милости, — сказала она. — Снятия.

К полудню крыша над кухней была залатана кое-как, но она перестала течь.

Лис слез с крыши весь в грязи, но довольный, как мальчишка, который впервые сделал что-то правильно.

— Держится, — сообщил он.

Дорн вытер руки о плащ и сухо добавил:

— На неделю. Потом нужно менять балки.

— На неделю нам достаточно, — сказала Вера. — За неделю можно добыть материалы.

— Где? — спросил один из местных мужчин.

— Там, где есть люди, — Вера посмотрела на Саймона. — Рядом есть деревня?

Саймон колебался.

— Есть… но они нас боятся.

— Тогда мы начнём с того, что перестанем быть страшными, — сказала Вера. — Мы будем продавать. Обменивать. Платить.

Марта фыркнула:

— Чем? Плесенью?

Вера повернулась к ней, улыбнулась.

— Хлебом. И кое-чем ещё.

Саймон поднял брови.

— Чем?

Вера посмотрела на мёртвые поля за окном, на туман, и сказала:

— Лекарством.

Марта хмыкнула:

— У нас нет лекарств.

— Зато есть травы, — ответила Вера. — И старый сад, который вы боитесь трогать. Верно?

Саймон напрягся.

— Сад… да. Но туда…

— «Туда не ходят», — закончила Вера. — Я знаю. Поэтому туда пойду я.

Саймон схватил её за локоть почти инстинктивно — и тут же отпустил, будто вспомнил, кто она.

— Нельзя.

— Почему? — Вера наклонила голову. — Только честно.

Саймон сглотнул.

— Там… — он замялся. — Там умерла одна из…

Марта резко перебила:

— Хватит! Не надо ей это знать!

Вера повернулась к Марте медленно.

— Надо, — сказала она. — Иначе я наступлю на ту же яму.

Марта сжала губы, нож в её руке дрогнул.

— Тишина здесь — спасение, — прошипела она.

Вера подошла ближе.

— Нет, Марта, — Вера говорила тихо, но так, что в комнате стало холоднее. — Тишина здесь — корм. Вы кормите дом своим молчанием. И он растёт.

Марта отвела взгляд первой.

— Саймон, — продолжила Вера. — Веди меня в сад.

— Сейчас?

— Сейчас, — отрезала Вера. — Пока светло. Пока люди видят, что я не исчезаю, как другие.

Дорн шагнул вперёд.

— Я пойду с вами.

— Вы не вмешиваетесь без необходимости, — напомнила Вера.

— Это — необходимость, — сухо ответил он. — Приказ герцога: докладывать обо всём необычном. А вы — необычное ходячее.

Лис тихо прыснул, тут же притих.

Вера бросила Дорну взгляд, но спорить не стала.

— Хорошо. Идёте, но делаете то, что скажу.

— Да, — сказал Дорн. И в этом «да» было не подчинение, а признание её власти в этом доме.

Саймон провёл их через боковую дверь. За ней начинался запущенный двор, а дальше — каменная арка, увитая сухим плющом. За аркой был сад.

Когда-то он был роскошным: широкие грядки, кусты, дорожки из белого камня. Теперь всё заросло. Но среди серой листвы Вера заметила зелёные пятна — живые.

— Вот, — выдохнула она. — Видите? Не всё умерло.

Саймон судорожно вдохнул.

— Оно… оно растёт, потому что…

— Потому что проклятие не убивает всё сразу, — закончила Вера. — Оно оставляет наживку.

Она присела, сорвала листок с кустика, растёрла между пальцами. Запах был резкий, лекарственный.

— Полынь, — сказала она.

Саймон уставился.

— Вы… знаете травы?

— Я знаю, что помогает от боли, — ответила Вера. — И знаю, что боль здесь будет часто.

Дорн посмотрел на неё внимательнее, но ничего не сказал.

Вера прошлась по саду, собирая понемногу: полынь, мяту, зверобой — здесь они были дикими, но сильными. Под камнем нашла корешки, похожие на валериану. Всё складывала в ткань.

— Мы сделаем настойки, — сказала она. — Мази для суставов, для ран. У вас тут люди, наверное, кашляют от сырости?

Саймон кивнул, будто не хотел признавать.

— Кашляют. И… — он замолчал.

— И умирают, — спокойно сказала Вера. — Я понимаю.

Саймон побледнел. В этот момент в дальнем углу сада что-то зашуршало.

Лис вздрогнул.

— Кто там?

Шуршание повторилось. Не зверь — слишком ровно. Будто кто-то тащил ткань по земле.

Дорн положил руку на рукоять меча.

Вера подняла ладонь, удерживая его.

— Не провоцируйте, — тихо сказала она. — Оно ждёт реакции.

Шуршание стихло. Вера продолжила собирать травы, демонстративно спокойно.

— Видите? — сказала она полушёпотом Саймону. — Оно питается страхом. Когда вы пугаетесь — оно становится ближе.

Саймон сглотнул так громко, что Вера услышала.

— А ложь? — спросил он еле слышно.

Вера остановилась.

— Ложь — тоже страх, — ответила она. — Только упакованный.

Саймон опустил взгляд.

— Тогда… тогда мы обречены, — прошептал он.

— Нет, — Вера выпрямилась. — Тогда у нас есть метод. Мы перестанем кормить.

— Это невозможно, — прошептал Саймон.

Вера посмотрела на него прямо.

— Возможно. Но вы должны начать с одного: рассказать мне правду о прежнем хозяине.

Саймон дёрнулся, будто его ударили.

— Не здесь… не в саду… — он оглянулся.

— Где тогда? — спросила Вера. — В подвале? В кухне? В гробу?

Саймон стиснул зубы.

— В кабинете, — выдохнул он. — В старом кабинете. Там… там меньше слышно.

— Хорошо, — сказала Вера. — Веди.

Старый кабинет оказался заперт.

Дверь была тяжёлая, с бронзовой ручкой, на которой виднелся тот же герб: башня и крылья. Вера подёргала — не поддалось.

Саймон побелел.

— Я говорил… дом не любит, когда…

— Дом не любит многое, — сказала Вера. — Я тоже не люблю многое. Но мы здесь не для того, чтобы нравится друг другу.

Она оглядела дверь, заметила щель под порогом и слабый холодный сквозняк.

— Там пусто? — спросила она.

— Там… там вещи прежнего хозяина, — прошептал Саймон. — И… бумаги.

— Тогда нам туда, — Вера протянула руку к ручке — и браслет на запястье вдруг загорелся теплом.

Трещина под ним вспыхнула, будто ожила.

Ручка под пальцами Веры стала тёплой — и замок щёлкнул сам.

Дорн тихо выругался.

Лис широко раскрыл глаза.

Саймон отступил на шаг, словно дверь открылась не в кабинет, а в пасть.

Вера толкнула створку.

Внутри пахло старой кожей, чернилами и… дымом. Не настоящим дымом, а воспоминанием о нём.

Кабинет был огромен. Стол — массивный, из тёмного дерева. Стеллажи с книгами. На стенах — карты местности и какие-то схемы, частично оборванные. В углу — сейф.

И всё это покрывал слой пыли, кроме одного места.

На столе лежал дневник.

Будто кто-то только что положил его туда.

Вера подошла медленно, не отрывая взгляда.

— Он ждал, — прошептал Лис.