class="p1">«Теперь начинается настоящее испытание».

С берега раздался крик:

— У него руль!

— Его несёт на камни!

Я не слышал их отчётливо — звуки терялись в грохоте рифов. Но я чувствовал их взгляды. Чувствовал, как Дьяк напрягся, ожидая, что я ударюсь и перевернусь.

Но я не собирался переворачиваться.

Я схватил вёсла — оба, крепко. Вставил их в уключины. И начал грести.

Не хаотично. Не в панике. Методично.

Правое весло — короткий гребок. Левое — длинный. Нос карбаса начал разворачиваться влево, уходя от камня.

Карбас слушался. Медленно, неохотно, но слушался.

Инерция. Карбас не метался, как лёгкие струги. Он шёл ровно, устойчиво. Я задавал направление вёслами, а масса лодки держала курс.

Узкий проход приближался. Три метра между камнями. Течение било в правый камень, создавало завихрение. Опасное место. Место, где руль должен был сломаться, и я должен был потерять управление.

Но руль уже был сломан. И я уже управлял без него.

Я прошёл в узкий проход — чисто, точно, борта в сантиметрах от камней. Течение дёрнуло карбас вправо, но я компенсировал длинным гребком левым веслом. Лодка выровнялась.

Я выдохнул.

«Первый этап пройден. Руль сломан в контролируемой точке. Теперь нужно дойти до буя и вернуться. И вот на обратном пути я покажу им, на что способен».

Впереди виднелся красный буй. До него метров сто.

Владимир уже огибал буй, разворачивая струг для обратного пути. Данила подходил следом.

Я налёг на вёсла, игнорируя боль в руках.

«Половина пути пройдена. Впереди — самое сложное. Обратный путь против течения. Там, где все будут грести из последних сил, я найду суводь. Река сама меня понесёт».

Но для этого мне нужно будет снова активировать Дар.

И заплатить цену.

Буй показался впереди — красное пятно, качающееся на волнах.

Я греб к нему методично. Карбас шёл послушно. Без руля управление было сложнее, но я справлялся. Память Глеба подсказывала: управлял катером одними моторами, когда штурвал отказывал. Принцип тот же. Дифференциальная тяга.

Владимир уже развернулся и шёл обратно. Его струг резал воду, но скорость упала. Он греб из последних сил, лицо красное. Течение било ему навстречу.

Данила за ним — его струг буквально полз против течения.

Я обогнул буй широкой дугой — плавно. Развернул карбас носом обратно, к рифам, к причалу.

И впереди увидел стену.

Стену из воды. Течение, которое несло меня сюда, теперь било навстречу. Я видел, как Владимир и Данила борются с ней, вкладывая в каждый гребок всю силу, продвигаясь мучительно медленно.

«Если я пойду их путём, я проиграю. Карбас тяжелее. Я выдохнусь раньше, чем дойду до середины».

Но я и не собирался идти их путём.

Я вспомнил карту из ночного видения. Там, справа от основного русла, у края рифов, была суводь — место, где вода закручивалась обратно, создавая течение вверх. Слабое, незаметное с берега, но достаточное.

«Но для этого мне нужно увидеть её. Увидеть не глазами, а Даром. Почувствовать воду. Найти ту струю, которая пойдёт со мной».

Я посмотрел на свои руки. Они были мокрыми — брызги от вёсел, вода через борт. Ладони красные, ободранные. Но контакта было мало. Слишком мало.

«Нужен прямой контакт. Долгий контакт».

Я посмотрел на дно карбаса. Вода хлюпала по щиколотку — холодная, грязная, просачивающаяся через щели. Та самая течь, которую они заложили.

«Но эта вода — мой контакт с рекой».

Я глубоко вдохнул. Задержал дыхание.

И опустил обе руки в воду на дне карбаса.

Холод ударил мгновенно — острый, пронзительный. Пальцы онемели за секунду. Но я не убрал руки. Держал их в воде, растопырив пальцы, давая холоду проникнуть глубже.

Я закрыл глаза.

Заглушил всё вокруг — рёв рифов, крики чаек, скрип вёсел. Сфокусировался только на воде. На холоде. На давлении течения.

«Покажи мне. Покажи мне суводь. Покажи, где вода идёт обратно».

Боль пришла мгновенно.

Не постепенно. Она обрушилась сразу — острая, как удар молотом по затылку.

Я стиснул зубы так, что челюсти заскрежетали. В висках взорвалась пульсирующая боль, расходящаяся волнами к глазам, к ушам, к основанию черепа. За веками вспыхнули красные искры. В ушах зазвенело — высокий, пронзительный писк.

«Держи. Держи контакт. Мне нужно увидеть».

И мир изменился.

Вода перестала быть просто водой.

Она стала партитурой — сложной, многослойной, живой. Я не видел её глазами. Я чувствовал её всем телом, всем сознанием. Как будто сам стал частью реки.

Главное течение шло прямо на меня — чёрный шёлк стали, режущий, безжалостный. Оно неслось через центр русла с такой силой, что любая лодка должна была бороться из последних сил.

Но это было не единственное течение.

Справа, у края рифов, где камни создавали завихрения, я почувствовал другое движение. Не прямое. Круговое. Вода ударялась о камни, закручивалась, шла обратно — вверх по течению.

Суводь.

Я видел её как серую полосу на фоне чёрной стремнины. Узкую, слабую, но достаточную. Она шла вдоль правого края рифов, петляя между камнями, и выходила выше.

«Вот он, мой путь. Туда, где никто не пойдёт. Где все видят опасность камней, но не видят помощь обратного течения».

Боль усилилась.

Пульсирующая, раскалывающая череп изнутри. В висках колотило, словно забивали гвозди. Дыхание сбилось, стало частым, поверхностным. Руки начали неметь — не от холода, от перегрузки.

«Хватит. Оборви контакт. Ты видел, что нужно».

Но я ещё подержал. Ещё пять секунд. Запомнил путь — каждый поворот, каждый камень, каждую струю. Впечатал карту в память.

Потом резко выдернул руки из воды.

Боль не ушла. Она пульсировала в висках, за глазами, в затылке. Звон в ушах был оглушающим. Я открыл глаза — мир поплыл, раздвоился, потом медленно сфокусировался.

Я тяжело дышал, держась за борт. Руки дрожали — мелкой дрожью, неконтролируемой. Во рту пересохло мгновенно — дикая жажда.

«Цена. Вот она, настоящая цена».

Но я получил то, что хотел. Карта была в голове. Я знал, где суводь. Знал, как к ней пройти.

Я посмотрел вправо — туда, где начиналась моя тропа.

Между двумя большими камнями — узкий проход, метра два шириной. Опасный. Течение било туда с боков, создавая завихрения. Любой нормальный кормчий обошёл бы стороной.

Но я видел, что за этим проходом начинается суводь. Обратное течение, которое понесёт меня вверх.

Я схватил вёсла — руки слушались плохо, пальцы дрожали, но я заставил их двигаться. Развернул карбас вправо.

Один гребок. Второй. Третий.

Карбас пошёл к камням.

С берега раздались крики:

— Куда он идёт⁈

—