хотя бы частично, играет за меня. Или, по крайней мере, не против меня. Пока. Только надо аккуратно, предельно аккуратно, как сапёр на минном поле, выбирать соратников. И ещё более тщательно следить за собой: за каждым словом, жестом и каждым решением. Товарищ Хабаров должен быть безгрешным, святым при жизни. Безошибочным, как хронометр. Ни единого промаха, ни единого пятна, ни единого повода для обвинений. А если придётся бить, когда вдруг загонят в угол и не оставят выбора, то желательно один раз. И сразу нокаут. Чтобы противник не встал».

Машина подпрыгнула на особенно глубокой яме, и я ударился плечом о дверцу. Впереди, за пыльным лобовым стеклом, уже показались крыши построек опытной станции.

Глава 3

Работающих в сталинградских степях американцев очень плотно опекали соответствующие советские органы. Для осуществления этого контроля сталинградские товарищи вообще не привлекались.

Почти сразу же после прибытия первой партии американских строителей неожиданно на мине подорвалась машина, ехавшая из Сталинграда в Михайловку. На дороге начали какой-то ремонт и движение пустили в объезд. Вот на нем и прогремел взрыв. Переднюю часть машины разнесло в хлам, два человека в кабине погибли, школьные парты, которые везли в Михайловку, частично были уничтожены.

Это случилось недалеко от съезда с шоссе на грунтовку опытной станции. Оперативно вызванные саперы еще два раза прошлись на той территории и окрестностях, естественно ни каких мин больше не наши, но осадочек остался.

Разборка полетов была произведена по-настоящему и очень оперативно, но неожиданно закончилась пшиком. Командир саперного взвода производившего разминирование и его ротный, поставившие в сорок третьем свои подписи под актом о разминировании этой территории сложили свои головы еще на Курской дуге, да и от того взвода в строю осталось меньше половины, которые естественно точно не могут вспомнить кто из них конкретно на тех квадратных метрах степи занимался разминированием.

Рядом с опытной станцией был оперативно развернут временный полевой лагерь, где на время работ американцев был расквартированы специальная комендатура НКГБ и армейский батальон усиленный саперной ротой. Они были временно переданы в распоряжение Наркомата Госбезопасности для выполнения специфической задачи, обеспечением безопасности работающих здесь под Сталинградом американцев и контролем за их правильным поведением.

Мистер Эванс так хорошо платил американцам нанятым им для выполнения строительных работ на опытной станции, что отвлекаться им на что либо постороннее резонов не было. Они работали шесть дней в неделю по десять-двенадцать часов в сутки, а седьмой день просто отсыпались в своих бараках, которые они же и построили, когда приехали.

Поэтому вопрос о каких-либо поездках в Сталинград вообще не поднимался. Тем более, что саперная рота усиления продолжала работы по сплошному разминированию территории области и периодически за пределами опытной станции погромыхивало.

Такое положение дел, когда мы фактически отстранены от контроля за выполнением работ на опытной с одной стороны было плохо, с другой стороны даже хорошо. И это я понял, когда на подъезде к опытной станции обратил внимание, что снят пост охраны.

В свете того, что мне только что рассказал Соломин, это было просто замечательно. У меня до сего момента не было таких контактов с американцами, чтобы они сумели меня завербовать. Значит коснись чего такую чушь мне никто не сможет предъявить. А теперь я буду постоянно под присмотром «СМЕРШа» Наркомата обороны, и это исключает подобный вариант в будущем.

Андрей, который по моему поручению периодически наведывался сюда, докладывал, что сотрудники спецкомендатуры НКГБ буквально ни на минуту не оставляют его одного и контролируют всех сотрудников опытной станции. Было конечно неприятно, но так как главные наши специалисты здесь были из спецконтингента, но приходилось терпеть.

И вот сейчас на подъезде к станции я увидел, что поста охраны нет, на котором всегда, со слов Андрея, был офицер НКГБ.

На опытной станции нас встречали трое: Самсонов, Лапидевский и Джо Купер. Я заметил их ещё издали, они стояли стояли у крыльца конторы. Самсонов курил, Лапидевский, заложив руки за спину, разглядывал что-то в степи, а Купер сидел на ступеньке и листал какие-то бумаги.

— Здравствуйте, товарищи, — я быстро вышел из машины, решив не терять время пока подъедет Уилсон и Доусон. — Что такие кислые?

Самсонов, стоявший немного впереди, пожал протянутую мною руку и быстро ответил:

— Здравствуйте, Георгий Васильевич. Американцы уехали.

— Как уехали? — удивился я. — Все?

— Кроме мистера Купера, все до единого, — Самсонов кивнул на Джо. — Позавчера. Строительные работы полностью закончили позавчера, почти до вечера как обычно в выходные отсыпались, а уже почти ночью вечером неожиданно начали грузиться в поданный из Москвы поезд и в первыми петухами укатили в Москву. Так дружно и организованно, что у нас даже рты раскрылись от удивления.

Я опешил от такой новости, хотя она отлично объясняет снятый пост охраны.

— Подождите, Григорий Яковлевич. Они что, даже в Сталинград не заехали?

— Даже не заехали, — подтвердил Лапидевский, подошедший в этот момент..

Джо Купер поднялся со ступеньки, сунул бумаги под мышку и пошёл к подъехавшей моей «эмки» из которой начали выходить остальные.

Я поймал взгляды, которыми обменялись Соломин и Кузнецов, и вернулся к беседе с Самсоновым и Лапидевским.

— Мы с Лапидевским пытались выяснить, но… — Самсонов развёл руками. — Уехали и всё. Это совершенно не понятно. Ведь должно быть наоборот. Эти люди большинство простые работяги, которые знают цену каждому центу. Они приехали в Россию, работали здесь бок о бок с русскими, и вот так уехать, не посмотрев город, о котором пишут все газеты мира?

Я обернулся посмотреть, где мистер Уилсон со своими спутниками и увидел совершенно неожиданное.

Билл с довольным лицом, с трудом сдерживая улыбку, вместе с Кузнецовым, идут ко мне. А Джо Купер, Доусон и Соломин садятся в обкомовскую машину. Вид у Доусона такой несчастный и потрясенный, что мне сразу пришла в голову фраза, про упавший на него мешок с нехорошим содержимым.

— Георгий, вы удивлены таким непонятным отъездом моих соотечественников? — спросил он, подходя н нам.

— Давайте зайдем в контору, — предложил Самсонов. — Там прохладнее.

Макушка лета, так называют дни стоящего сейчас летнего солнцестояния и солнце жарит так что можно запросто схватить солнечный удар.

Мы зашли в контору станции, здесь действительно было прохладнее, а самое главное не было палящего солнца. В одной из комнат конторы буквой Т стояло три стола и сразу же стало понятно, что здесь проводятся производственные совещания.

—