— Проходи. — Пригласил он, пропуская парня на кухню.

Зная, что в семье проблемы с деньгами, Роман всегда старался угостить соседских детей чем мог, вот и сейчас он нарезал колбасы и хлеба, ставя чайник.

— Дядь Ром, не нужно, я ненадолго, — отнекивался Август.

— Да садись ты, может, я тоже хочу покушать. Сын что-то неспокойно вел, не успел перехватить, а так поедим и расскажешь, как дела.

Август согласился. И стал рассказывать невероятную историю преображения его матери... Роман переехал в этот дом совсем недавно, год назад. С соседями проблем не было: ни криков, ни музыки, а только худые дети, носившие знавшие виды вещи с тем гордым достоинством, которое только у них и оставалось. Их мать... Видел он её несколько раз подшофе, этакая тихая пьяница, стреляла глазками не хуже заправского стрелка, но до чего нелепо это было. Не следящая за собой, не говоря уже о детях... Курившая так, что порой проходя мимо нее так и хотелось зажать нос, видимо, многие дешевые сигареты имели этот большой минус: удушающий вкус. А недавно, когда Август с дикими глазами ломился к нему в дверь... Картина, которую застал Роман, иногда еще приходила ему на память: столько бутылок, море окурков, грязная посуда, она лежавшая на полу в бессознательном состоянии рядом с исторгшимся из желудка обедом...

Август беспокоился, что мать стала не похожа на себя, забыла детей, свои поступки. И интересовался что делать, отправить снова в больницу? По мнению Романа, лечат хорошо только стены дома, а в больницу можно успеть, если не всегда, то в большей степени точно. И потом, пока странности носили оттенок заботы, то к медикам препроводить её не стоило, вот как будет агрессия, так сразу и вызовут.

— Не переживай, если что я почти всегда дома, помогу. Посмотрим, может мама твоя наконец-то за ум возьмется. Ну, бывают же чудеса, — подумал Роман про себя. Не веря, чтобы такая женщина могла измениться, как он сам был свидетелем, больницу из-за отравления она посещала стабильно два раза в год, этот раз и был вторым за этот год.

Оксана обыскала шкаф, море вещей не в пример детской одежде, хоть и не радовали особо взгляд, но имелись в большем количестве. Наволочки, полотенца. Ничего. Единственным местом оставалась тумбочка, на которой был телевизор.

— Ура! — воскликнула Оксана, выудив из ящика документы. Здесь был документ на квартиру, трешка принадлежала женщине, свидетельства на детей, где везде в строке отец был прочерк, паспорт Августа, а также паспорт Оксаны. Так, помолодела Оксана лет на 10, 35 лет было этому телу, но зеркало в это просто не верило... Так, банковская дебетовая карта, хорошо. Разобравшись с документами, Оксана пошла готовить ужин.

Октябрина была притихшей, Август наоборот повеселел, младшие дети группировались ближе к старшим, а Оксана... Оксана чувствовала себя чужой. После ужина снова все разошлись. Август было предложил помыть посуду, но Оксана от помощи отказалась. Ей просто необходимо было занять руки и меньше думать...

И вот через два дня, 28 июля, она получила пособие на детей. Сумма выходила небольшая — 56500 и она вновь поразилась такой беспечности этой женщины. Не работать, жить на детские и наплевать на самих детей.

Выделив Августу необходимую сумму на дорогу, они купили по мелочи подарки для родителей, потратив по итогу на всё 5500 рублей. Собрав две сумки, Оксана проводила ребят на вокзал. Посадив в электричку, она еще раз попросила Августа отзвониться домой по приезде в деревню.

Вечером этого же дня счастливый голос сына вещал, что доехали хорошо. Родители ей передают привет. Как будут выезжать домой, а это будет только 10 августа, ей позвонят. К этому времени она очень хотела снова заиметь свое тело, свою жизнь, и пусть и проблемы, но свои.

Часть 6. Одна дома или займемся уборкой (29 июля)

3 августа Оксана твердо решила навестить свое тело. Как раз чужая душа должна вернуться с отпуска. А сейчас, сейчас она решила провести эти дни с пользой для этой семьи, а именно навести порядок в квартире.

Оксана начала с коробок в коридоре.

— Хлам, самый настоящий хлам, — ворчала Оксана, роясь в этих вещах. — Действительно, как говорила Октябрина, ходить в этом еще хуже, чем в застиранной футболке. А обувь, зачем вообще хранить обувь, у которой отлетела подошва?!

Найдя в комнате сыновей скотч, Оксана тщательно утрамбовав коробки, заклеила их скотчем, а потом сделала себе ручку, чтобы было легче нести. И все же придется сделать две ходки, а может и три. Коробки были скорее не тяжелые, а громоздкие.

Вынеся в коридор подъезда две коробки и повернув ключ в замке, Оксана наткнулась на вышедшего соседа.

Увидев коробки, Роман растерялся. Он знал от Августа, что те уехали гостить к родственникам в деревню.

— Что это ты делаешь? — спросил он Оксану, делая шаг вперед.

Среднего роста мужчина. Темноволосый, с довольно развитой мускулатурой, которая просматривалась с футболки, чуть тонкие губы, нос с горбинкой, карие глаза, которые, казалось, сейчас прожгут в ней дырку. Мужчина был ей не знаком, но голос, голос она уже слышала.

— А, это наверное тот сосед, которого я приняла за мужа, — размышляла Оксана, все еще не понимая что от неё хочет. — А вам какое дело? — Рявкнула она, пытаясь взять коробки поудобнее.

— А ну поставь вещи, наркоманка недоделанная! Дети уехали, и ты решила квартиру обнести? — спросил он, выхватывая коробки из рук.

— А ну пусти! — крикнула она. — Ты идиот?

Оксана резво закатала рукава до локтей.

— Смотри, видишь — это от капельниц, какая наркота?! На зрачки смотри, что я похожа на обдолбанную? — не успокаивалась она.

Несмотря на это, Роман крепко вцепился в коробки. Недоумевающая Оксана не выдержала.

— Да мусор там, му-сор! — по слогам произнесла она, — а что тебе здесь их вскрыть?

— А давай, — проговорил Роман, — иначе я тебя не пущу с ними.

Оксана, крехтя от досады, повернула ключ, взяла с тумбы ножницы и подала Роману.

— Вскрывай, раз тебе делать нечего!

— Так неудобно же ими. Неси канцелярский нож, — сказал он.

Оксана, делая большие глаза, пояснила: «Да ну, ты видишь здесь магазин?! Нет ножа, есть ножницы».

— Ну нет, ножницами можно и порезаться пытаясь весь скотч отлепить, — подумал Роман, и не говоря ни слова, открыл двери своей квартиры и перенес туда коробки. Оксана было пошла за ним...

— А тебя не звали! Пусть и не наркоманка, но в свою квартиру я тебя не пущу!