в руки полы вязаной кофты, в которую куталась Тат, запахнул их на ее груди плотнее. Посмотрел на девушку сверху вниз, чуть наклонил голову вбок, внимательно разглядывая Тат, и кивнул. – Одевайся. Жду в машине.

Дрейк в растерянности стояла на пороге квартиры еще с минуту, хмурясь ему вслед, после чего лихо скрылась за дверью.

Крис откинулся на спинку сиденья «мерседеса», прикрыл глаза. Из магнитолы играло что-то попсовое, незамысловатое, по телу разлилось тепло. Губы щекотала глупая улыбка, но он уже устал с ней бороться, так что просто позволил звонким нотам проникать под кожу.

Татум плюхнулась на переднее сиденье уже при параде: уставший взгляд хоть и выдавал бессонную ночь, но как всегда густо подведенные глаза, якобы небрежно уложенные волосы и браслеты-цепи говорили о том, что Дрейк готова к новому бою и дню.

Тат бросила сумку в ноги, пристегнулась, поправила помаду в отражении салонного зеркала, громко выдохнула, откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза. Прислушалась к музыке, нахмурилась, повернула голову, с прищуром посмотрела на улыбающегося парня.

– А ты чего такой довольный? – Она подозрительно скривила губы, оглядела Вертинского с ног до головы.

– Все хорошо, – шире заулыбался Крис, – я просто счастлив.

Тат иронично выгнула бровь, покачала головой и снова прищурилась.

– Ты под кайфом?

– А что, не похож? – Вертинский искренне удивился такому вопросу, но улыбаться не перестал.

Смешно было наблюдать за такой нахохлившейся, недовольной, любопытной, как всегда дерзкой Дрейк.

– На того, кто под кайфом? Вполне, – фыркнула Тат.

Вид улыбающегося Криса начинал ее напрягать: такие паузы в принципе настораживали. Он должен был утопить педаль газа в пол и рвануть с места. А дальше – учеба, однокурсники и далее по списку нескончаемой беготни, но они стояли на месте. А Крис еще и улыбался.

– На того, кто счастлив. – Вертинский беззлобно усмехнулся.

Дрейк в своем репертуаре.

– Похож, – пожала плечами Тат. Нахмурилась, кутаясь в пальто. Первое попавшееся, что схватила с вешалки, – оказалось тем, что купил ей Крис. – Просто странно. Поедем? – Дрейк кивнула на руль.

Крис качнул головой, дернул ручку передач, вырулил на дорогу.

– Почему странно? – искоса наблюдая за тем, как девчонка за деланым безразличием скрывает странную нервозность, спросил он.

– Потому что ты не из тех, кто «перманентно счастлив, просто выдался плохой день». —Дрейк наконец расслабилась, чуть съехав с кресла вниз. Словно ее лихорадочные мысли были заняты другим, а вопрос Криса удачно помог ей отвлечься. – У тебя же внутри кровавое месиво, – задумчиво бросила она, смотря на пейзаж за окном, будто эти слова не требовали отдельного внимания. – Ты не подумай, я сама в этом смысле инвалид второй группы, – опомнилась Тат и неловко хмыкнула, обернувшись к парню. – Просто странно, вот и все.

– Правда так думаешь? – Крис бросил на Тат скептичный взгляд.

Легкая улыбка осталась на губах, но в груди неприятно закололо. Вертинский насторожился.

– Брось, Крис. – Тат положила руку на его ладонь поверх ручки передач, откинула голову на подголовник, посмотрела на парня. – Ты же не думаешь, что я смотрю только на симпатичную картинку? Я тебя не первый день знаю. – И вернула внимание на дорогу, чуть сжав ладонь Вертинского в знак поддержки.

Вот так просто. Да, он ей рассказал многое из прошлого, но Крис не сомневался, что она видела больше. Мозг у Дрейк был. А еще были эмпатия и внимательность к деталям, хоть последние два качества она усердно прятала. Татум просто сказала, что знает о травмах его души, взяла за руку и продолжила смотреть на дорогу – не строила из себя дуру и не докапывалась: просто была собой. Крис неосознанно задержал дыхание.

Что-то внутри щелкнуло. Приятной болью кольнуло в самое сердце и разлилось по телу глубоким теплом.

За окном проносились деревья, дома, в салоне машины витала гармония.

Остановившись на светофоре, Крис осекся. Моргнул, посмотрел на Татум: умиротворение и гармония ощущались только на его стороне – там, где сидела Дрейк, явно читались тоска и отрешенность.

Крис никогда не считал себя чувствительным человеком, но в том, что витало вокруг Татум, он был уверен. Вертинский вдруг кое-что понял.

– А о тебе, Дрейк, я мало что знаю. – Он задумчиво нахмурился и ловко перевернул их руки, положив свою ладонь сверху, переплел пальцы, заглянул ей в глаза.

– Ты многое обо мне знаешь, – отмахнулась Тат, подкрепив свои слова неловким смешком.

– Нет. – Сигнал светофора сменился на зеленый, Крис газанул. – Так только кажется. – Вертинский говорил уверенно: осознание этого факта шарахнуло по голове крепко. Он же действительно, помимо ее характера с умеренной горчинкой и кучи незначительных мелочей, ничего о ней не знал. – Ты легко говоришь о том, что любишь и ненавидишь, с готовностью высказываешь свое мнение по любому вопросу, но это только отвлекающий маневр. То, что на самом деле тебя трогает, ты не показываешь никому.

Тат поджала губы, прищурилась, прожгла парня внимательным взглядом. И замолчала. Смотрела на Криса спокойно, почти безразлично, с нечитаемым выражением лица. Вертинский не отступал: через тишину к истине пробираться всегда сложно, но оно того стоило.

Машина остановилась перед университетом, Крис заглушил мотор. Положил ключи в карман и развернулся к Татум всем корпусом, поднял брови в ожидании ответа. Дрейк выдохнула и усмехнулась.

– Меня никто об этом не просил. – Она коротко дернула уголком губ, отпустила руку Криса и перевела взгляд за окно. – А ты знаешь правило: спрос рождает предложение. Не наоборот.

Она кивнула Крису с легкой улыбкой и вышла из машины. Вертинский выскочил следом, но замер, смотря вслед удаляющейся Дрейк: она, как всегда, не обижалась, не строила из себя королеву драмы, не хотела, чтобы ее догоняли и останавливали, – она констатировала очевидный для Татум Дрейк факт и ушла по своим делам.

Вертинский моргнул. Вот так просто?! Не спросит, что на самом деле произошло, почему он улыбался?

И вдруг Крис осознал: все сокровенное, что ей рассказывал, он рассказывал сам. Тат не просила. А он так расслабился рядом с ней, так был увлечен своими проблемами, что не узнал Дрейк лучше. Да, делал свои выводы по ее увлечениям и поведению, но не спрашивал…

Будто он за свою жизнь встречал еще хоть кого-то настолько интересного.

Дурак.

Крис

Весь день Крис издали, украдкой наблюдал за Дрейк. Ну, может, не совсем украдкой: Марк несколько раз замечал увлеченный взгляд друга, смотрел в ту же сторону, а затем улыбался и качал головой.

Татум ходила задумчивая, презрительно кривилась, когда ей не уступали дорогу в коридорах, но ошибались так только по невнимательности: Дрейк нельзя было не заметить. С первого дня Крис чувствовал, что вокруг нее витает какая-то особая, огненная энергетика. Тат ей искрилась, проявляя характер словами или взглядом, но в основном красноречивым молчанием.

Из аудитории сегодня она выходила первая, на обеде лишь перекинулась парой слов и дружелюбными улыбками с компанией Евы, которая не сводила с Криса взгляд.

Татум сегодня поглощала энергию вокруг себя. Была центром пустоты: будто то, о чем она думала, требовало слишком много усилий, и своих ей не хватало. Она не взглянула на Криса ни разу в течение дня. Даже надменно или с иронией – Вертинскому захотелось узнать, что произошло.

Отойдя от компании знакомых во дворе, она стерла с лица улыбку, вновь погрузившись в задумчивое состояние, отошла на