по трассе бродят в виде зомби. Циничным я стал, спасу нет — качели вижу, вроде бы детство вспомнить должен, а в итоге вот так во, думаю о том, что их хозяева в живых мертвецов обратились.

Скоро мы добрались до забора того самого курортного комплекса. Трехэтажный дом, высокий, крыша крыта таким же бурым профлистом. Большой, окон много, даже балкончики есть маленькие — похоже, для того, чтобы постояльцы курить выходили. Это, конечно, запрещено, но все плевали на запреты.

А вот и свет. Тусклое, неровное сияние, но вряд ли свеча. Наверное, керосиновая лампа, таких по рукам много ходит со старых времен. Считай, половина домов в Дачном так освещались, как мне объяснил покойный Ильяс, потому что там раньше свет отрубали постоянно. Вот и приходилось обходиться.

Я махнул рукой, и наши команды двинулись в разные стороны. Шон со своими — налево, мы — направо. Забор не сказать чтобы высокий, но с кольями острыми. Конечно, насадиться на такой насмерть надо постараться, но вот зацепиться одеждой и порвать — это легко. Очень легко.

А метрах в двадцати калитка и ворота для въезда машин. Мы преодолели расстояние до него, я посмотрел — замок висит. Большой. Но у калитки кольев нет. Скрипнуть может, но ладно.

— Подсади, — попросил я Грома.

Тот с готовностью сложил ладони лодочкой, я наступил на них, схватился за верхнюю часть калитки, и через мгновение уже приземлился на той стороне. Остальные тоже стали перебираться, а я уже шел к углу дома. Выглянул за угол и предупреждающе поднял руку. Там был человек.

Высокий, но что интересно — не боец. Одет в синие джинсы и свитер с вставками на локтях и груди, такие частные охранники еще очень любят. Оружие было — двустволка музейного вида.

Нет, это не «Вороны». Иначе тут целая компания была бы, и в их униформе — либо в военке, либо в спортивках, либо в кожаках с джинсами. Они так любят ходить, и на этом их же легко поймать.

— Часовой, — одними губами сказал я, показывая жестом.

— И что? — спросил Гром.

— Я возьму, — ответил я.

Наклонился и подобрал с земли камень. А потом, размахнувшись, швырнул его в сторону забора. Он пролетел через кустарник, зашуршав листвой, и я, выглянув из-за угла, увидел как часовой тут же встрепенулся посмотрел туда. И взялся за свою двустволку.

Было видно, что ему страшно идти проверять, что еще сильнее добавляло весомости моей характеристике — не боец. Однако он все-таки решился и взяв то место, откуда раздался шум, под прицел, двинулся туда. Причем, как-то инстинктивно у стены дома, будто надеялся спрятаться за ней в случае, если стрелять начнут.

Я спрятался обратно от греха подальше, пока не заметили, и замер. Шаги с каждой секундой приближались, а когда за углом показался человек, я схватил его одной рукой за шею, а вторую положил на правую, что лежала на прикладе двустволки.

Рванул на себя — он вскрикнуть не успел, и тут же подключился Гром, выхватил оружие из его рук и ладонью зажал рот.

— Так, — прошипел я ему в ухо. — Отвечай. Вы с «Воронами»?

Он что-то промычал — рот-то у него был закрыт.

— Кивни или головой помотай, мать твою, — все ведь нужно подсказывать.

Тогда он помотал головой.

— А теперь так, — продолжил я. — Мы вам не враги. Мы просто идем мимо. Нам нужна вода и нужно знать, что вокруг творится. Сейчас я тебя отпущу, и мы спокойно пойдем внутрь, где ты позовешь всех. Учти — если начнется стрельба, то лягут все, у нас люди в каждом кусту сидят. А ты умрешь первым. Понял?

Он кивнул.

— Я тебя отпущу, — сказал я. — Не вздумай кричать.

И выполнил свое обещание, правой рукой вытащив из кобуры пистолет. На ближней дистанции он будет поухватистее, чем автомат, а мне маневренность нужна.

— Вы кто такие? — спросил он, почему-то шепотом, кричать не стал. И правильно. Иначе с большой долей вероятности получил бы пиздюлей.

— «Росгвардия» не видишь что ли? — вопросом на вопрос ответил Гром, указав на свой шеврон.

— А что вы тут делаете? — спросил он.

— Мимо идем, блин, — ответил я. — Дела у нас тут. А раз уж на вас наткнулись, то решили познакомиться. Сколько вас?

— Девять человек, — сказал пленный, поразмыслил немного и добавил. — Пацаны, у нас дети.

— Дети — не дети, если глупостей делать не будете, ничего с вами не станется, — сказал я. — Еще оружие есть?

— Эта двустволка и все, — сказал я. — Серьезно, мы не вооружены. Больше ничего нет.

— Ладно, — сказал я, повернулся к своим. — Пацаны, контролируйте. Если начнется что-то — валим всех.

Плевать «Вороны» — не «Вороны». Мы с этим парнем по-человечески обошлись, и ясно дали понять, что чудить не надо. А если начнут, то у этого могут быть последствия. Вляпаются они в итоге в очень крутое дерьмо.

— Все, поднимайся, — я рывком поставил парня на ноги.

Угрожать пистолетом не стал, просто продолжил держать его в ладони. А второй рукой повел пленного в сторону входа в это здание ресорта. Не доходя шагов десяти, мы остановились, я посмотрел на него.

— Что? — спросил он.

— Да ничего, — ответил я. — Зови остальных, давай, поднимай.

Интересно даже было самому, как он это делать будет. А какая у меня альтернатива? Пройтись с ним по всем комнатам, да разбудить народ? Или ворваться в помещение с автоматами наперевес, опять же пройтись по жилым помещениям, некоторые взломать, всех, кого удастся найти, на стволы посадить и вывести во двор? Первое очень маловыполнимо, потому что по-любому что-то случится, а вот после второго доверительных отношений быть однозначно не может. После того, как тебя на ствол посадили, диалоги вести в целом не очень-то и хочется.

— Народ! — крикнул он. — Поднимайтесь! У нас гости!

Несколько секунд ничего не происходило, а потом я заметил, как жалюзи у одного из окон сдвинулись в сторону. Кто-то посмотрел наружу. Но стояла все та же тишина, ничего не происходило.

— Поубедительнее давай что ли, — сказал я, обратившись к парню. — И давай так, дай им сразу понять, что мы — не враги.

— Это военные! — крикнул он. —