— Не вздумай, бля, — буркнул я.

Дым в тепловизоре видно отлично, и закурить сейчас — это самый простой способ спалиться.

— Да ну я ж не дурак, Край, — сказал он. — Так, понюхаю посижу. Курить хочется, накрывает просто.

— В ближайшее время курить никому не придется, — пожал я плечами. — Когда уйдем — пожалуйста. А сейчас, уж извините, не вариант.

— Да понимаю я, — как-то виновато произнес Гром. — Он уж очень хочется.

— Терпи, — пожал я плечами.

Постепенно все покончили со своими порциями. Я же почувствовал, как у меня в животе расплывается теплая сытость. Насыщение пришло не сразу, спустя время, но мне стало хорошо. Ну и после бегства от дронов по лесу — отличный вариант.

— Еще бы знать, что делать дальше, — проговорил Шон. — Я так понимаю, пытаться прорваться на эту базу смысла нет? Автоматическая система защиты нас не пустит.

— И беспилотки тоже тут не помогут, — кивнул Гром, переходя на английский. — ПВО их сожжет просто и все. А если мы не возьмем базу, штурмовать Белогорск смысла нет. Даже если получится, мы его не удержим.

— Мы и не планируем удерживать его, — пожал я плечами. — Нам главное — «Воронов» разъебать, а не новую жизнь строить. Этим, если хочет, пускай Сафин занимается.

— А зачем тогда это все? — спросила Бренна. — Ради свободы? Crimea long a province, be a nation once again?

— Или ты за свою женщину мстишь просто? — спросил Гром.

Он был в курсе этой истории с Ликой.

— Они просто не должны существовать, — пожал я плечами. — Вот и все. Порядок наладить нужно, но не их методами. И я серьезно считаю, что Сафин — отличный вариант. На военного коменданта острова, если вам так угодно. Альтернативы я не вижу.

— Если она не появится, — сказал Шон. — Я не удивлюсь, что после того, как мы скинем Мансура, появятся еще местные царьки. Причем, не один. И что тогда, ты и с ними воевать будешь?

— Я не знаю, — я покачал головой. — Посмотрим. А вообще людей не так уж и много осталось, так что все должно спокойнее быть. Но «Вороны» — это зло. И оно должно быть наказано, однозначно.

Я уже собирался еще что-то сказать, но в этот момент за окнами послышалось то самое мерзкое жужжание. Которое не перепутаешь ни с чем. Нет, камикадзе звучат иначе, они как будто мотороллер звучат, а этот пусть и не стелсовый, но явно просто разведчик.

Я замер, остальные тоже. И все будто одновременно посмотрели в потолок и плотно завешенные окна. Будто рассчитывали что-то через них увидеть. Но нет, одеяла хорошие, ватные, через них ничего не рассмотришь. Оставалось надеяться, что и тепло через них не проходит.— Блядь, — тихо выдохнул Пинцет. — Прилетело все-таки, уебище.

— Всем лечь! — приказал я, уже распластавшись на полу.

Дрон прошел прямо над домом, так низко, что стекла дрогнули. Пластик окна жалобно хрустнул, будто хотел треснуть. У меня внутри все похолодело. Нет, если он в обычном режиме смотрит, через оптику, то заметить нас не сможет. Потому что спрятались мы хорошо.

Но вот если в тепловизоре — то шансы пятьдесят на пятьдесят. С одной стороны, мы приняли какие-то меры предосторожности. С другой… Десять горячих туш в помещении, стены которого это, пусть и толстые, но всего лишь пенобетонные блоки…

Оставалось надеяться только на то, что на базе военной не параноики сидят. И они не ебанут по единственному уцелевшему дому чисто на упреждение, чтобы быть уверенными, что в нем точно никто не засел…

Помолиться что ли? Хотя зачем, Бог меня точно не услышит, ему не до меня.

Хотя я услышал, как Бренна, стуча зубами, произносит какую-то молитву на латыни. Причем, щедро перемежая ее слова матом с ирландским акцентом. Да, похоже, что и нашу железную леди прорвало.

А потом гул постепенно стал стихать. Дрон не задержался даже, пролетел и ушел дальше.

— Что дальше? — поднял голову Гром.

— Одно из двух, — ответил я. — Либо не заметили, либо сейчас прилетит камикадзе.

— И что делаем? — спросил Руся, который вжался в диван.

— Всем к несущим стенам перелечь, — решил я. — Будут шансы выжить.

Поднялся, подошел к буряту, протянул руку, чтобы помочь подняться. Остальные рванулись в стороны, очевидно, пытаясь понять, какие из стен в этом доме несущие. Через несколько секунд все уже легли.

Но я, если честно, не думал, что сюда что-то прилетит. Все очень просто: дрон даже не завис, просто миновал деревню и ушел дальше. Но ждать нам долго не придется, тут подлетное время — минут пятнадцать. Если к этому моменту на нас дом не обрушат, значит можно расслабиться и ложиться спать.

На всякий случай я подложил под себя автомат, накрыл голову руками. Секунды сливались в минуты, время тянулось медленно. И нам оставалось только ждать.

Не знаю сколько прошло времени, но потом я опять услышал дрон. И судя по тому, что он не гремел, как мопед на предельных оборотах, это был не камикадзе. Тот же разведывательный возвращался. Неужели все-таки заподозрили что-то?

Но нет, ушел сразу, даже не задержался. Звук скоро утих. И только тогда я позволил себе расслабиться.

Все, мы с такой пики слезли, что говорить нечего. Естественно, вояки, или кто там сидит, поняли, что мы просто засели в какой-то дыре. И днем опять пустят птички.

Но мы днем никуда не пойдем. Мы будем сидеть здесь, в этом доме. И только следующей ночью отправимся в дорогу. И путь, с учетом того, что у нас раненый, займет немало времени.

Да… Но живы. Пока живы. И это само по себе очень дорого стоит.

Глава 9

Через лес мы шли по азимуту. Руся, обколотый обезболивающим, да еще с костылем, который мы вырезали из ветки, рогулькой такой, шел сам. Поддерживать его не приходилось. Но шли мы все равно медленно.

А потом вышли на трассу, которая вела на юг. Собственно говоря, по ней мы и собирались двинуться — получилось бы всяко быстрее, чем по лесам и горам. Выйти к морю, где нас искать никто уже однозначно не будет, а потом