А что такое резина? — скромно поинтересовался Яромир.

– Резина? Ну, это то, что в трусы вправляют, — туманно объяснил Добрыня.

– А что такое трусы?

– Так на тебе и трусов нет? — изумился Добрыня и тут же захохотал: — Ну дает! Поэт! Гений без трусов! Ха-ха!

– Новый анекдот? — поинтересовался Илья, незаметно выруливая откуда-то из-за угла. Яромир покраснел.

– Наш Яромирка без трусов ходит, — с готовностью доложил Добрыня. — Ты ему, Илья, на собственном примере покажи, что к чему, ха-ха!

– Есть вещи, о которых не принято говорить вслух, — строго заметил Алеша Попович.

– Ладно, ладно, да я же пошутил! — пошел на попятный Добрыня. — Мы же друзья! А с друзьями только и можно пошутить.

– Не по делу веселитесь, — заметил Илья Муромец. — Примета нехорошая! Вот сделаем дело, тогда и позубоскалить можно. Но не сейчас! А ну, волчья сыть! — крикнул он стрельцам. — Открывай ворота!

С тяжелым тележным скрипом ворота отворились, и друзья во весь опор поскакали вперед.

После часовой езды Илья неожиданно остановился. Скакавший за ним Добрыня вмазался в него, следом налетели Попович и Яромир. Образовалась куча мала. Пока расцепляли запутавшихся лошадей, все изрядно притомились.

– Перекусим? — высказался Илья.

– Ты скажи, почто остановился? — поинтересовался Добрыня.

– Как почто? — удивился Илья. — Перекусить, конечно!

– А я думал, определиться, куда скакать, где Жужу искать?

– Это тоже вопрос, — задумался Илья. — Вот заодно и обсудим. Располагайтесь, ребята!

Богатыри спешились и устроились на обочине. Илья расстегнул сумку и принялся выгребать припасы.

– Навались! Только вина мало. Мало вина, я сказал! А ты как клещ присосался! — Он отнял у Добрыни кожаный бурдюк и приложился к нему сам.

– Куда путь-то держим?

– Жужу ловить! — напомнил ему Алеша Попович, отбирая у Ильи бурдюк.

– Это я и без тебя помню, — огрызнулся Муромец. — А где этот Жужа?

Тут богатыри разом уставились на Яромира. Яромир неопределенно пожал плечами.

– Еще позавчера он был в Суждале. Там у него целое разбойничье гнездо. Туда даже миледя приезжала и этот, барон... Шнапс!

– Постой, постой! Ты нам этого не рассказывал. — Попович даже привстал от удивления. — Ну-ка, расскажи по порядку все, что знаешь!

Яромир покраснел. Рассказывать о своем сидении в сундуке не хотелось, но дело, очевидно, было настолько важным, что все остальные резоны уходили на второй план.

– Хорошо, — сказал Яромир. — Только не смейтесь! — и рассказал друзьям все, что видел, от начала и до конца.

– Вот, значит, как! — посуровел Илья Муромец, когда Яромир закончил рассказ. — Решили Русь-матушку изнутри взять! Я всегда знал, что этой бабе... ну, Яге, нельзя доверять! Ишь ты, миледью назвалась!

– Никакая она не миледь, а старая... — начал было Добрыня, но Попович его перебил.

– Попрошу не выражаться!

– А я и не успел! — парировал Добрыня.

– Хорош базарить! — Илья поднялся с травы и отряхнул колени. — Вперед, братцы! Дело-то будет потруднее, чем кажется!

– В Суждаль! — крикнул Добрыня. — Да вон он! Виден уже.

Действительно, впереди заблестели маковки церквей, а справа причудливо извивалась река.

– Тогда сразу на постоялый двор, а там уже определимся, — сказал Яромир.

17

У ворот города стоял все тот же пьяный стрелец и с любопытством глядел, как шустрые кумарские купцы втаскивают в пролом в стене здоровенный мешок с курагой. Рядом стояли другие мешки: с кишмишем, изюмом и финиками. Кумарские купцы задорно поглядывали на стрельца и скалили белые зубы.

– Зачем в ворота идти? В дыру иди, налог платить не нада!

– Ай, хороший стражник, зачем нэ везде такой!

Дыра была недалеко от ворот, и кумарские приколы были слышны хорошо. Однако стрелец то ли делал вид, что ничего не видит, то ли и в самом деле ничего не видел и не слышал. Всадников, однако, он узрел и тотчас загородил дорогу.

– Куды прешь? Не пушшу! Эта... Налог плати!

Илья посмотрел на стрельца и подмигнул товарищам.

– Сыграем?

– Сыграем! — хором ответили богатыри. Спешившись, они подошли к стрельцу. Яромир отобрал у стража бердыш, чтобы не поцарапался, и, глядя ему прямо в глаза, спросил:

– Помнишь ли меня?

– А ты кто такой, чтобы тебя помнить? — покачнулся стрелец. — Я вот сейчас наряд позову! — Он вытащил было свисток, но Илья опередил его и носком ноги ударил стрельца в заднее место. Стражник взвыл и взлетел едва ли не под облака, но приземлился не на траву, а на пятку Добры не и тут же был послан Поповичу. Алеша сделал длинный пас... Слишком длинный! Стрелец сначала шмякнулся об забор, отскочил, словно мячик, и был принят Яромиром, который наподдал от души, вколачивая гол в городские ворота. Стражник со свистом миновал покосившиеся столбы и исчез в соседнем огороде. Вскоре оттуда донесся свирепый лай и истошный визг.

– Вот теперь уже точно, один — ноль! — счастливо улыбнулся Илья Муромец. Кумарские купцы, бросив перетаскивать контрабандный товар, как зачарованные, уставились на богатырей.

Илья поманил их пальцем:

– А ну-ка, хлопцы, подите сюда!

Кумарские «хлопцы», словно кролики, загипнотизированные удавом, на негнущихся ногах направились к богатырям. Один из них внезапно очнулся от странного транса, схватил мешок с урюком и, сахарно улыбаясь, бросился к ним.

– Дарагой дрюг! Нэ абижяй, да! Сматры, какой урук? Кушай, дарагой! Во всем Чучмекистане люччи нэ найдешь! А какой кизюм! Бэз косточка! Слюший, мед, а не кизюм!

Откуда-то, как по волшебству, появился мешок изюма. Яромир краем глаза отметил, что остальные мешки довольно быстро уволокли прочь.

Илья почерпнул полную горсть урюка и отправил в рот. Сладко прищурился, неторопливо, с расстановкой, прожевал, прислушиваясь к собственным ощущениям. На его упитанной физиономии появилось блаженное выражение.

– Ну как? — осведомился Добрыня, непроизвольно сглатывая слюну.

– Чёй-то не распробовал! — Илья выгреб из мешка еще одну горсть урюка и так же неторопливо разжевал.

– Сладкий урюк, как дэвочка! — разулыбался кумарин.

Через несколько секунд все богатыри кушали урюк, время от времени прищуриваясь и вздыхая. Затем настала очередь изюма. Когда и с изюмом было покончено, Илья грустно вздохнул и потрепал кумарина по щеке.

– Годится. Можешь торговать!

– Спасыба, гаспадын началнык! — обрадовались купцы и