раз вышли на улицу, и я надеялась, что это его отвлечет. Сердце и так с трудом справлялось со всем пережитым за день. Сейчас стоило бы сосредоточиться на вещах поважнее, и я с облегчением вновь отдалась своей ярости и жажде мести.

Теперь мне стало ясно: как ни одержим Походом все эти годы был отец, он сюда отправился не ради славы. Зандер метил куда выше, а я оказалась для него лишь удобной фигурой в игре. Он забрал меня у матери, обрек ее на смерть в одиночестве, а меня – на годы мучений.

Зандеру для успеха требовалось три составляющих: комета, я и какая-то тайна, сокрытая в Теневом Пределе. Что ж, придется нарушить его планы – с огромным удовольствием.

Самый безопасный вариант – Севиль бы точно его одобрила – просто не показываться Зандеру на глаза. Но меня тошнило от одной мысли прятаться три дня и три ночи, пока Врата не откроются снова. Выйду-то я живой, но останусь ни с чем. Астер выбрал меня не для того, чтобы я струсила в последний миг.

Вместо этого нужно самой отправиться на охоту за Скитальцем – и быстро, пока отец не расставил свою ловушку. Буду играть на опережение – иначе, как только он поймает несчастных паладинов и подвесит их на столбах в качестве приманки, я уже не смогу подобраться туда без риска.

Зато на моей стороне ярость – острая и губительная – и мой монстр.

Я повернулась к Астеру:

– Мы идем убивать Скитальца.

Глава 26

Стоило отойти от перевалочного пункта, как теплый свет факелов быстро поглотила тьма. Вдоль улиц крались тени и призраки – то медленно появлялись, то исчезали в пустых мрачных строениях. Одни при виде меня исступленно бросались в атаку, как оголодавшие псы, и я легко справлялась с ними мечом. Другие давали себя зарубить с облегченным вздохом.

Астер глубоко втянул воздух, белое одеяние бога сияло в тьме; я тем временем прикончила для него очередного призрака. Это была не просто игра воображения – чем дольше мы тут находились, тем ярче Астер становился, тем живее. С тех пор как я поцеловала моего монстра, он пребывал в раздражающе великолепном настроении. Он повел меня к грандиозному зданию высотой в несколько этажей. Латунная табличка у входа гласила: «Великий Мыс» – это оказалась одна из самых роскошных гостиниц в Сорроусенде.

– Сюда, – объявил Астер. – Отлично!

Я смерила опасливым взглядом высокие двустворчатые двери красного дерева, отделанные латунью. Стены гостиницы покрывали похожие на виноградные лозы тени, они слабо пульсировали, будто сердцебиение.

Наверняка внутри скрывается какая-нибудь жуть.

– Мы идем туда?

– Да, а потом на крышу.

Я медленно приоткрыла одну створку. Во мрачном величественном холле что-то пошевелилось. Я обнажила меч.

– А в ратуше Кэррин нельзя было этим заняться?

Мы решили выследить Скитальца Тихих Вод тем же способом, каким Астер учил меня находить умирающих зверюшек в поместье Авера. Мы отправимся по следу, что смерть оставляет за собой, словно дорожку из хлебных крошек в лесу. Сначала необходимо отыскать место для медитации. Я бы предпочла какое-нибудь безопасное убежище, но Астер задумал другое.

– Смерть здесь слишком сильна, – объяснил он, отступая в сторону перед бросившейся на меня из тени тварью. Она смутно напоминала лошадь – возможно, осталась от какого-то давнего Похода, только у нее из множества пастей торчали жуткие зубы. – Будет проще, если забраться повыше. Поближе к звездам.

Я отскочила, уклоняясь от неуклюжей атаки, и перерезала твари шею. Лошадь повалилась на пол с пугающим визгливым ржанием, забила копытами. Из мрака соткалась вторая тварь – с кучей бесформенных ног – и тоже кинулась на меня. Я отшвырнула ее назад точным ударом в грудь. И помчалась за призрачной жутью, отрубая ей ноги одну за другой – Астер направлял мою стальную руку, и меч попадал в точности туда, куда нужно. Я даже не вспотела.

Я старалась не думать, что все это – убивать, махать мечом – было куда проще, чем тащить раненого стражника к целителям.

– А если издалека мы ничего не увидим?

Существо неохотно испустило дух и превратилось в облако теней, заклубившееся у моих ног. Астер пинком разогнал их и направился через опустевший зал к мраморной лестнице.

– Здесь все чувства усиливаются, – объяснил он, поднимаясь по ступеням. – Мы увидим более четкую картину.

Я отправилась за ним на самый верх здания – террасу на крыше. Вид оттуда открывался потрясающий. С одной стороны – там, где в Сорроусенде плескался океан – чернела безбрежная пустота. С другой – бесконечно простирался город, тонувший в вечном мраке, а вдалеке, в самом его сердце, сиял небесным светом величественный собор Плачущей Девы в окружении таинственных чар Совета, которые защищали богиню.

Город тянулся еще немного, но за определенной чертой превращался в нечто иное: необычный лес растущих под странными углами деревьев, поле излучающих какое-то сияние цветов. Некоторые участки просто отрывались от земли и парили в воздухе, а еще дальше, почти не различимый в ночи, виднелся скелет гигантского древнего создания.

Астер вышел на середину террасы и жестом поманил меня к себе. Взял за руку, заставил сесть и сказал как бы между делом:

– Как же долго я мечтал показать тебе это небо.

Я посмотрела наверх. Звезды светили так ярко, что кружилась голова. В воздухе стоял приглушенный гул, низкий, почти мелодичный, похожий на старинную песню.

– Что это? – Я стала озираться, ища, откуда она исходит. – Этот звук… Будто кто-то поет.

Астер улыбнулся и указал пальцем на небо:

– Они, конечно. Здесь их лучше всего слышно.

Звезды пели. Они пели, и теперь я слышала их голоса. Всю жизнь я считала нелепостью, что орудиям Четырех Высших Домов поклоняются, как божествам.

Но, возможно, тому есть какая-то причина?

Когда я нагляделась на небо, Астер поднял наши ладони в знак, что пора начинать. Мы сели лицом друг к другу, скрестили ноги, а руками образовали круг.

Я посмотрела на наши соединенные руки.

– Что дальше?

– Закрой глаза, – велел он, придвигаясь чуть ближе, и мы соприкоснулись коленями. – И делай все как обычно. Я тебя поведу.

Я закрыла глаза. Все было совсем не так, как в те солнечные дни, когда я только училась искать смерть. Учуять холодок среди теплой травы и свежего ветерка было легко. Даже в пиршественном зале среди блистательной и живой сорроусендской знати я ясно видела путь, проложенный смертью. Но здесь все было неподвижным и холодным. Казалось, смерть уже повсюду.