разговаривал с моим дядей, — признался он. — Обычно его все боятся и позволяют ему так с собой общаться…

— Ну ты, молодой, многого еще не видел. Все в этой жизни случается когда-нибудь в первый раз, — сказал я. — Главное, Борзый, помни: мы с тобой пожали руки и договорились. И дать заднюю у тебя теперь не получится. Надеюсь, ты этот момент усвоил.

— Конечно, усвоил, — охотно подтвердил пацан.

— Тогда иди, — сказал я уже деловым тоном. — И до того момента, как мы встретимся с твоим дядей, я тебе настоятельно рекомендую с Али не встречаться, трубку от него не брать и его СМС не читать. Я тебя уверяю, ничего хорошего в них не будет.

Я внимательно посмотрел на Борзого.

— Понял всё?

— Понял. Так и сделаю, как вы мне сказали, — пообещал пацан.

— Ну вот и отлично, — сказал я.

— А можно сказать? — осторожно спросил Борзый.

— Нужно.

— Дядя Али теперь вас действительно зарежет, Владимир Петрович, — выдохнул пацан. — Зря вы с ним встретиться собираетесь…

— Разберёмся, — отрезал я.

Борзый, весь побитый и уставший, поднялся со стула и мелкими шажками направился к выходу.

— Кстати, мой тебе совет, — окликнул я его. — Выходи через окно спортзала. А то там мои пацаны у входа. Если они тебя увидят сейчас, думаю, ничего хорошего из этой встречи не выйдет.

— Хорошо, — тихо ответил пацан.

Я видел, что он хочет что-то спросить, но никак не решается.

— Говори уже. Я же вижу, что ты мне что-то хочешь сказать, — подтолкнул его я.

— Мне кажется, в классе меня теперь не примут… — почти прошептал Борзый.

— А ты сделай так, чтобы приняли, — спокойно ответил я. — Я заодно за тебя словечко замолвлю. Главное, чтобы ты не подвёл.

Пацан снова задумался, потёр ладонями колени.

— А вы будете говорить им, что это я… — он запнулся.

Мне и так было понятно, что он хочет спросить. Расскажу ли я одноклассникам о том, что это именно он участвовал в нападении на мою машину, а значит, по сути, пошёл против своих же.

— Говорить я ничего не буду, — пообещал ему я.

Пацан коротко кивнул, будто с его плеч наконец сняли тяжёлый груз, и, больше не оглядываясь, вышел из каморки.

Дверь за ним тихо закрылась.

Судя по всему, он всё-таки решил воспользоваться моим дальновидным советом и выйти не через главный вход, а через окно спортзала. Я отчётливо услышал, как снаружи скрипнула рама, как кто-то осторожно потянул створку на себя. А уже через мгновение раздался глухой хлопок — это Борзый спрыгнул вниз.

Сообразительный он всё-таки, когда нужно.

Я прекрасно понимал, что для моих пацанов было бы настоящим откровением узнать, что на мою машину напал их собственный одноклассник. И ничего хорошего в таком случае Борзого бы точно не ждало. А мне конфликт накануне Олимпиады сейчас совершенно невыгоден. Ни с какой стороны.

Конечно, я отлично отдавал себе отчёт в том, что разговор с Али у нас будет неприятный. Это будет всё что угодно, но только не светская беседа. И я это понимал очень хорошо — подобных «разговоров по душам» в моей жизни уже было более чем достаточно. Так что удивляться тут было нечему и привыкать мне тоже не требовалось.

Понимал я и другое: на наш диалог Али придёт не один. И с моей стороны было бы как минимум наивно рассчитывать на что-то иное. Такие люди никогда не ходят в одиночку, особенно когда чувствуют, что разговор пойдёт на повышенных тонах.

Именно поэтому в следующий же миг я достал свой мобильник и, не раздумывая, решил набрать одному хорошо знакомому мне человеку. Тому самому, в котором я был практически на сто процентов уверен. Он не откажет мне в просьбе даже в том случае, если эта просьба окажется щепетильной и не самой приятной.

Телефон лёг в ладонь.

Я решил набрать своему старому знакомому из прошлой жизни, с которым так уж вышло, что и в этой жизни судьба нас снова свела.

— Алё, Мале, — почти сразу же послышался в трубке голос некогда моего самого лучшего ученика тридцатилетней давности — Михаила.

— Здоров, Миш, это Володя беспокоит, — обозначился я.

Я уже хотел добавить, что Володя — сын его старого друга, но в этом не было нужды. Миша узнал меня сразу.

— Здорова, брат! — оживлённо сказал он. — А я вот как раз собирался тебе звонить. Ты, блин, считай, как в воду глядел. Я тут со своими делами более-менее разгребся и готов встречаться с тобой, как мы с тобой и договаривались.

— Вот и хорошо, Михаил, — сказал я. — Потому что я сам тебе хотел предложить встречу. Потому и звоню.

— Блин, Володька, ну вот точно… зуб даю — ты весь в своего отца, — рассмеялся Миша.

Я невольно улыбнулся кончиками губ, хотя он этого, конечно, видеть не мог. Забавно было слышать такие вещи именно от Мишки.

— Так что, Володя, давай ближе к делу, как у тебя сейчас со временем? — спросил он.

— Время у меня есть, — заверил я. — Так что как только ты будешь готов встречаться, я в любой момент могу выдвинуться.

— Так… ну замечательно, — протянул Миша. — Что у нас там сейчас по времени… ага, вечер уже на подходе.

Судя по всему, он посмотрел на часы, потому что после короткой паузы снова заговорил уже более собранно:

— Слушай, Володь, а если мы не будем откладывать дело в долгий ящик и встретимся прямо сегодня? Как тебе такой вариант?

— Отличный вариант, — сразу ответил я. — Категорически поддерживаю. Вечер у меня свободный, так что я согласен увидеться сегодня.

— Понял… — в голосе Миши явно прозвучала радость. — Ну тогда давай поступим следующим образом. Я прямо сейчас заканчиваю со своими рабочими моментами, заеду возьму пива, раков, ну и остального тоже по мелочи — шашлык-машлык, чтобы всё было по красоте. Ты же не будешь против, если мы прямо у меня дома и соберёмся на посиделки? У меня место позволяет, и банька в наличии тоже есть — всё по-человечески организуем, — объяснил он.

— Я только за, если в домашней обстановке, — заверил я Мишу. — Рестораны я не особо люблю.

— Ну и правильно, — хмыкнул он. — Нехрен там делать. А заодно я сейчас другим нашим пацанам позвоню, которые твоего отца тоже лично знали. И мне даже не кажется — я уверен, что они с большим удовольствием согласятся подскочить к нам на такие посиделки.

В его голосе прозвучала тёплая, живая нотка старого круга друзей которую Миша безусловно ценил.

— И поверь мне, брат, — уверенно сказал Миша, — даже если