— меня опоили каким-то наркотиком, и тело не могло быстро сопротивляться его действию. Я был беспомощен, как новорождённое дитя. Не мог даже закричать. А надо мной стоял человек в синем костюме. Длинные чёрные волосы зачёсаны назад, раскосые миндалевидные глаза и небольшая родинка между бровями. Он смотрел на меня с истинно эльфийским презрением — как на мошку, которую надо раздавить, но при этом испачкаешь ладонь. А слева от него на коленях, со знакомым кинжалом альбийских диверсантов в руках стояла секретарша Робишо. Абсолютно голая. Я понял, что и сам лежу в чём мать родила. Оружие девица держала клинком к себе, готовясь нанести первую рану. Она убьёт себя сама, я точно знал это, и ждёт только команды хозяина — эльфа в синем костюме. Резидента Лиги, за которым я охотился.

На этом грёза ушла, растаяв, будто утренний туман, а я окончательно пришёл в себя. Я сидел в кресле, откинувшись на мягкую спинку и тяжело дыша.

— Хорошо над тобой поработали, — надевая очки и потирая сквозь оправу уголки глаз, сказал Папа Док. — Ты правильно сделал, что пришёл ко мне.

— Ты можешь справиться с заклятьем? — напрямик спросил я.

— Я — нет, — покачал головой хунган, — но мой наездник — да. Я попрошу, он придёт и с удовольствием полакомится изменёнными эльфом лоа.

— Но что ты захочешь за это? — теперь уже опередил меня Дюран.

— Я решу этот вопрос с твоим отцом, мальчик, — усмехнулся Папа Док. — Раз уж ты попал ко мне в должники, он не откажет.

— Придержи коней, — встрял я. — Помощь нужна мне, а мой друг просто пришёл со мной. Я буду у тебя в долгу, не он.

— Мне от тебя толку нет, и мальчик это знает, потому и пошёл с тобой, — улыбнулся Папа Док, и в улыбке его было что-то от акулы. — Ты мне не интересен, приятель. Для тебя никогда не загорелся бы свет в окне.

— Я согласен, — кивнул ему Дюран, и я понял, что теперь в долгу у бывшего взводного.

Сукин сын Папа Док разыграл беспроигрышную комбинацию. Он показал мне краем глаза прошлое, до которого я никак не мог дотянуться. Но лишь самый краешек — зато какой! Оставивший больше вопросов, чем ответов. И я просто не мог отказаться, как и Дюран.

— Всегда знал, что у моего недруга очень умные дети, — растянул улыбку ещё шире Папа Док. — Мне надо подготовиться к ритуалу призыва наездника, так что вам придётся подождать. Мои слуги принесут вино и закуски.

Он поднялся из кресла, в котором сидел, и шагнул к двери. На ходу прищёлкнул длинными пальцами, и в комнате материализовались трое чернокожих коротышек-пигмеев с подносами в руках.

— Мои зомби, — пояснил Папа Док. — Бедняг везли из родных джунглей, чтобы продать в хорошие дома, как экзотических слуг-рабов, но корабль выбросило на скалы. Никто не выжил. А я взял их под свою опеку.

Он вышел из комнаты, и пигмеи, поставив подносы на стол, последовали за ним.

— О чём это он? — спросил я у Дюрана. — Насчёт наездника, — уточнил на всякий случай, судьба пигмеев меня интересовала мало.

— Он скакун Хозяина перекрёстков, — объяснил Дюран. — Могучий лоа входит в него, даруя силу, здоровье и увеличивая срок жизни. Папе Доку сейчас около сотни лет, и как видишь, он на этот возраст точно не выглядит.

— Но у всего есть своя цена, — заметил я.

— Верно подмечено, — согласился Дюран. — Ты ведь слышал о Чёрном Сердцееде.

— Даже видел его жертвы, — кивнул я.

— Когда Хозяин перекрёстков входит в тело Папы Дока, он не покидает его до тех пор, пока кто-то не расстанется со своим сердцем, и может быть, даже не один человек.

Выходит, на улицах урба скоро снова появится Чёрный Сердцеед, с которым никто ничего не может сделать. И виновником этого, пускай и косвенно, буду я.

— В этот раз Сердцеед не выйдет на улицы, — заверил меня Дюран, словно прочитав мои мысли. — Это происходит, когда лоа требует плату за дары, сейчас же Папа Док сам призывает его, и платить придётся моему отцу.

— Кстати, а как твоему отцу удалось одолеть Папу Дока, если за него такой сильный лоа?

— Всё просто, — раздался сиплый голос, — его лоа намного сильнее.

Дверь отворилась бесшумно, и мы с Дюраном не заметили, как в комнату вернулся Папа Док. Вот только хунган преобразился до полной неузнаваемости. Чёрный костюм разорван, от рубашки остались одни лохмотья, зато золотые запонки на месте, на голове чёрная широкополая шляпа. Лицо Папа Док покрыл белой краской, но очень небрежно, словно ленивый маляр. И как только оправу очков не заляпал? Теперь он шагал, опираясь на пару массивных тростей с набалдашниками в виде собачьих голов. А из-под драного камберланда[31] торчала потёртая рукоять серпа. И что-то у меня были большие сомнения, что этим серпом хоть раз жали пшеницу или рожь.

За спиной Папы Дока стучали где-то в отдалении барабаны, слышны были отзвуки ритуальных песнопений. По стенам комнаты мелькали отсветы далёких костров, ни один из которых не горел в Солёном Байю.

— Расслабься, приятель, — буквально рухнув в своё кресло, улыбнулся преобразившийся Папа Док, — и постарайся получить удовольствие.

Он снял пустую оправу очков — и я рухнул в знакомый уже чёрный омут. Вот только на сей раз могучее существо уже поджидало меня. Его челюсти металлически лязгнули, и я провалился в бездонную утробу.

Полицейское управление Марния занимало целое здание в двенадцать этажей высотой, выстроенное специально под нужды хранителей правопорядка. Кроме надземных были ещё и несколько подземных этажей, где располагались тюрьма для особо опасных преступников, находящихся под следствием, и обширный гараж управления.

Охраняли управление ничуть не хуже, чем здание, в котором разместилась главная контора «Континенталя». Крепкие ребята в синей униформе и лёгких бронежилетах с пистолет-пулемётами Ригеля полицейской модели со складным металлическим прикладом. Старший поста — высокий полуэльф в берете вместо кепи и нашивками старшего сержанта на рукаве — остановил меня коротким жестом, потребовав документы. Раньше дело обходилось одним турникетом со скучающим ажаном, записывающим всех входящих в книгу регистрации, обычно даже до проверки удостоверений личности дело не доходило. Но всё изменилось после терактов, и меры безопасности принимал не только мой патрон в «Континентале».

— Тут такое дело, — улыбнулся я. — Моё удостоверение частного детектива хранится в камере вещественных доказательств.

— В каком смысле? — слегка опешил от такого заявления полуэльф.

— Вот и я бы хотел знать, — пожал плечами я. — Меня обвиняют в убийстве, и я хотел бы разобраться с этим.