вчерашние разведчики. Нежата заметил: есть и другие…

– Не первые мои ребята сюда забрались, – сквозь зубы заметил он. – А ну-ка, пойдем дальше! Поищем того, кто тут людей морозит… Слепыш! Готовь гусли!

Они пересекли просторный двор и остановились перед высоким крыльцом. Подле двери, напоминающей зев пещеры, несли стражу обледеневшие, нетленные глодни.

– Войдем, – голос Нежаты был холоден, но внутри клокотал гнев. – Поглядим, кто моих людей себе на службу забрал…

Миновав недвижную стражу, новогородцы погрузились в синий сумрак ледяного чертога. Свет сочился сквозь невидимые окошки, устроенные высоко под крышей, понемногу рассеиваясь, так что внизу было сумрачно и гулко, как в колодце.

– Глянь, боярин, там, в дальнем конце чертога, что-то сияет, – хрипло сказал воеводе Бзыря.

Подойдя поближе, ушкуйники обнаружили возвышение, так же окруженное ледяными статуями. Там, на высоком престоле, сидел, словно вмерзнув в него, великан. Люди с изумлением и страхом рассматривали хозяина крепости. Великан был стар, но могуч с виду; длинная белая борода спускалась на грудь, а сияние испускали бесчисленные самоцветы, покрывавшие его шубу. Глаза исполина были закрыты, лицо неподвижно.

– Кто это? – зашептались между собой новогородцы. – Он мертв?

– Да не, похоже, спит…

– Как там его – Морозный Старец…

– Тс-с! Конечно, спит, ведь еще осень – снег не лег, реки не встали…

– Тихо, уходим…

Внезапно великан поднял голову и открыл глаза.

– Кто тут у нас? Еще воины в мою стражу? – зарокотал под сводами низкий голос. – Нынче что-то много охотников…

Нежата шагнул вперед.

– Поздорову тебе, грозный хозяин крепости! – ответил он раздельно и громко. – Пришел к тебе Нежата, прозванный Змеевичем, боярин из Нового города. Мы потеряли шестерых людей на волоке. Они, видно, заблудились и зашли к тебе во двор… Не прикажешь ли вернуть их?

Великан встал, едва не достав макушкой до свода. Оглядел гостей и усмехнулся:

– Заблудились, говоришь? Как занесло вас в мои земли, словене? Я дозволяю пользоваться волоком только пока греет солнце. Все живущие в моем лесу это знают. А кто не знает – сам виноват!

Огромные пальцы сомкнулись на посохе толщиной с молодую сосну, что стоял подле престола. Новогородцы попятились. Зимний Велес, по преданиям, тоже владел подобным посохом, и люди очень хорошо знали, для чего он нужен…

– Наш поход не терпит отлагательств, – бесстрашно заговорил Нежата. – Мы идем на Соляные острова, чтобы изгнать оттуда беззаконного ярла Арнгрима. Этот викинг самочинно назвал себя властелином Змеева моря. Говорят еще, он колдун, повелевающий морским духам…

Ледяной великан оглядел горстку столпившихся у подножия его трона воинов и рассмеялся густым басом.

– А-а-а… Тот, кто желает вернуться в наш мир, где ему нет места? Ступайте домой. Вы ничего не сделаете Древнему. Во владения иных богов ему пути нет… пока. Однако на своем море он полновластный владыка, и не пескарям бросать ему вызов!

– Ты так и не назвался, хозяин крепости, – дерзко ответил Нежата. – И речи твои темны. Говоришь об Арнгриме, словно он какой-то бог, а он всего лишь наглый морской князь!

– Как и ты, Змеевич? Что ж, попробуй выступить против Древнего! Может, хоть он в тебе родню признает.

– Что значит – хоть он? – вспыхнул Нежата.

– То и значит. Твой-то отец тебя признавать не торопится – видать, неспроста… Ладно уж, ступайте. Позабавлюсь, глядя на вашу битву… Только за волок заплатить надо.

– Чем? – спросил Нежата, уже зная.

– Троих мне оставишь. Избирай как угодно, хоть жребий вели бросать, мне едино.

– Не быть тому! – рявкнул Нежата. – Ты и так уже…

– Иначе останетесь все! По лесу вас расставлю…

Глубоко посаженные очи великана быстро обежали новогородцев. И вдруг полыхнули холодным огнем.

– Гусляр! Хо-хо! Да какой!

Ушкуйники невольно раздались в стороны, оставив растерянного Лишнего перед глазами хозяина ледяной крепости. А великан неторопливо спустился с возвышения и склонился над парнем, разглядывая его с любопытством и удовольствием.

– Ишь, певец… И где такого добыли? – гулко бормотал он. – Вот так подарочек! Да, с таким гусляром никакой Древний не страшен! Так вот почему вы сунулись на мой волок в предзимье… Я забираю гусляра, Змеевич! Не хочу, чтобы до моего леса скоро дошли волны Змеева моря…

Нежата смотрел то на Лишнего, то снова на великана.

«Забрать? Слепыша?!»

В сердце молодого ушкуйника разгорелся отчаянный гнев. «Я привел его сюда, я отвечаю за него! Я не дам ему погибнуть!»

Прочие ушкуйники, однако, так не считали. На их лицах явно читалось облегчение.

Нежата выхватил меч:

– Не позволю!

При виде сверкнувшего клинка белобородый великан нахмурился. Бросил взгляд на свое мертвое войско – и оно тотчас задвигалось, зазвенело оружием… Ушкуйники стояли в кольце врагов.

– К воротам! – закричал Нежата. – Уходим!

И закипела битва. Лишнего едва не снесли с ног. Он беспомощно топтался, прижимая к груди гусли, оглушенный выкриками, треском ударов, лязгом железа… Он не знал, что хозяин крепости наблюдает за ним с высоты и уже тянет руку, примериваясь схватить…

«Что мне делать? Чем помочь бойцам?!»

И тут память подсказала ему, на что годен гусляр в драке. Лишний сбросил с гуслей чехол, ударил по струнам и во все горло заорал:

– Мы ушкуйники лихие,

Мы нигде не пропадем!

Там, где надо, дадим в морду,

А где надо, и споем!

Дерзкая попевка едва пробилась сквозь грохот и рев, но у Лишнего как будто сразу прибыло сил, и озябшие пальцы враз отогрелись. Конечно, это не настоящая боевая песнь, под которую идет в бой княжья дружина, – просто частушки под драку на зимних гуляньях, когда идет стенка на стенку…

– Нас побить, побить хотели

На высокой на горе!

Не на тех вы нарвалися —

Мы и спим на топоре!

Теперь боевые частушки как будто услышали те, для кого они пелись. Лишнего схватили под руки и куда-то потащили. Судя по громкому сопению, это были не мертвецы, а свои. Лишний набрал воздуху и заорал, на бегу ловя струны:

– Меня били-колотили,

Все по глазу норовили,

Угадали по плечу —

Я лежу и хохочу!

Теперь уже не просто теплом повеяло в ледяном чертоге. Когда толпа ушкуйников с боем прорвалась во двор, их встретило огромное сияющее солнце. Его лучи в клочья рвали серые тучи, заливая жарким огнем Крепость Филина. Ледяные воины один за другим начали падать. Великан, вышедший на крыльцо вслед за ними, вскинул руку и попятился, чтобы не ослепнуть. Лишний, чудом не выронив гусли, продолжал вести боевую песнь: