наглядное подтверждение вашей теории. Доказательства того, что… проект в принципе возможен.

Он понял.

Он всегда понимал с полуслова.

– Вас готовы поддержать, но… как частное лицо. В конце концов, никто не будет против, если вы просто исправите совершенную некогда ошибку.

На него глядели мягко, с укором.

– Ребенку ведь лучше расти в полной семье…

…и Эльдар согласился.

Он даже решил, как все будет.

Возвращение.

Встреча.

Признание. И примирение. Он готов был извиниться, а это уже немало.

…матушка.

Когда родной и близкий человек стал обузой? Он ведь искренне любил ее, и продолжает любить. Он делился с нею всем. В том числе проектом, и планами своими…

– Жениться не обязательно, – сказала она, поморщившись. – Это закроет тебе путь наверх.

– Мама…

– Не спорь. Да, возможно, они будут довольны, но… что дальше? Им нужна будет дива, а не ты. Девчонка упряма. И поверь, она быстро поймет, кто на самом деле главный. Готов ли ты остаток жизни провести в роли супруга чудесной дивы?

Эльдар готов не был.

– Для нее ты станешь пропуском в новый мир, а сам… весьма скоро тебя оттеснят. Кинут должность, чтобы отвязался, – матушка была раздражена. – Следовало молчать…

– Но…

– С дивами сложно. На редкость упертые создания… ты не сможешь её контролировать, а вот девочка… ты имеешь право потребовать дочь себе. И суд тебя поддержит.

– Мама…

– Помолчи, – она редко позволяла себе говорить в подобном тоне, но, кажется, Эльдар нечаянно разозлил ее. – Девочка еще мала. Ее вполне можно воспитать правильно. Дети доверчивы. Пластичны. И сомневаюсь, что дивы так уж сильно отличаются… мы поедем вместе.

И Эльдар позволил ей.

А она взяла и все испортила. Явилась в госпиталь, требовать стала… вот и вышло все не так, как должно.

Матушка, матушка…

…ничего, он все исправит. И пусть сперва придется так, но дива сама виновата, не оставила Эльдару выбора. Он заберет их обеих.

Девочке и вправду нужен отец.

Увезет в Москву.

Поселит в своей квартире. Покажет, что вовсе не желает зла, что наоборот, он осознал, насколько неправ был. Они поженятся, тихо, без лишней помпы. И заживут своей семьей, в которой все будут счастливы. А потом, когда дива привыкнет, Эльдар снимет тот браслет.

…почему ее до сих пор нет?

Время…

Или задержали? Или… нет, ему гарантировали, что ни одно живое существо не устоит… и значит, что-то произошло. Что-то такое, что требовало вмешательства. И Эльдар почти решился войти в квартиру, в конце концов, он имеет полное право находиться там, где его жена и дочь…

…он услышал голоса.

У него всегда был болезненно-острый слух, доставлявший немало проблем. Но теперь Эльдар услышал голоса. На чердаке. За дверью.

Его опять обманули?

Он приник к этой двери, а она беззвучно открылась, впуская его в пыльную сухую темноту.

Глава 30

Антонина сразу поняла, что все пошло не так.

Мир… вывернулся, и изнанка его гляделась привычною. На первый взгляд.

– Что здесь… – Владимира вцепилась в руку сестры. – Мне плохо…

– Всем плохо, – сказала Антонина, оглядываясь. – Меньше болтай…

Комната.

Кухня… или нет, кухней она стала не так давно. Дом проступал из тени, сбрасывая слой за слоем чужое, наносное.

– Закройте глаза, – посоветовала Антонина, пытаясь дотянуться до двери, но та, казавшаяся такою близкой, вдруг отодвинулась. И еще… и еще… она шла к этой двери шаг за шагом, и люди шли за нею, но та издевалась, не давалась в руки.

И тогда стало ясно: их не выпустят.

Антонина попробовала было вернуться в явь, но та не отозвалась. И впервые, пожалуй, со времени, когда она вовсе ступила на туманные тропы, она испугалась.

Бояться нельзя.

А она испугалась до того, что онемели руки, и ноги вросли в пол, и сердце застучало быстро-быстро, а по спине поползла холодная струйка пота.

– Успокойся, – жестко сказала она себе, но слово утонуло в зыби этого мира.

– Что случилось? – первой все поняла Калерия. – Мы…

– Нас не выпускают, – Антонина позволила себе обернуться и хмыкнула. Надо же, а мир и вправду сдирал маски. И теперь она получила сомнительное право увидеть истинные лица.

Берегиня слабо сияла золотом вызревающих полей. Пусть осень и о собственной силе она не знала, но суть… суть ее выползала тонкими колосьями в косах, желтизною глаз и чертами, что заострились, стали злее.

Это в сказках берегини добрые.

В сказках все не так.

У баньши лицо вытянулось, застыло на нем плаксивое выражение, повисли печально космы, готовые укрыть горе от посторонних глаз. А вот сестрица ее сияла золотом дураков, поддельным счастьем, к которому многие стремились.

Ведьма…

Ведьма ведьмою была, что с них взять? Пусть пока не горбата, не уродлива, но и смотреть неприятно, так и тянет отвернуться. Только Антонина заставляет себя смотреть. На нее вот. И на упыря, что вытянулся, сделался тоньше. И ноздри его носа, большого, будто размазанного по лицу, раздуваются. Он чует этот мир.

И… не боится?

Пожалуй.

А вот птице неуютно. У нее треугольное совиное лицо с круглыми же совиными глазами. Губы узкие, а рот расщелиной.

Чудовище.

Все они тут чудовища. Антонина подняла к глазам ладонь, сплетенную из тумана.

– Как нам быть? – поинтересовалась Калерия, вспыхивая. И мир отшатнулся, не желая иметь дела с этою силой. Берегиням не место внутри.

Они должны жить вовне.

– Куда-то он да выпустит, – развернувшись, Антонина попыталась дойти до мертвецов, которые здесь гляделись клочьями черноты. Но и туда ей было уйти не позволено. А если влево?

Вправо.

Вправо – стена. И дровяная плита, которую поставили не так давно, еще, помнится, радовались, что удалось достать почти новую и незадорого. Плита здесь рассыпалась прахом, зато в стене появилась дверь. И эта дверь, в отличие от прошлой, не ускользала. Напротив, она была, в отличие от всего, что их окружало, плотною, настоящей.

И этим вызывала подозрения.

– Нам туда? – поинтересовалась Калерия.

– Да, но… не уверена, что нам стоит идти, – Антонина решила быть честной. – Я не слышала, чтобы кто-то мог влиять на эту сторону, но… или дом сам ему помогает, или он настолько силен, что поставил барьер. О таком я тоже не слышала, но я знаю мало.

– Варианты? – упырь озирался с любопытством.

– Варианты… мы идем к этой