Ты готова начинать? Мне нужно узнать, у нас мальчик или девочка, прямо сейчас.

Я запрокидываю голову, чтобы улыбнуться ему.

— Нетерпеливый, да? Так на тебя не похоже.

Он запускает пальцы в мои волосы.

— Я был терпеливым всю жизнь, но, похоже, моё терпение закончилось, когда дело касается остатка моей жизни с тобой, Кексик.

Дженьюари подмигивает мне, пока я позволяю Дейтону потянуть меня вверх по лестнице.

— Давайте поднимемся наверх для раскрытия пола, а потом спустимся поесть, — объявляет он группе своим властным голосом.

Сильви превзошла саму себя, полностью подготовив нижнюю часть веранды — развевающиеся белые скатерти, стулья и потрясающие цветочные композиции в центре каждого круглого стола.

Мы решили провести само раскрытие наверху, под арочной рамой из розовых и голубых гортензий возле перил, чтобы за ней сиял океан. Мягкий рокот белых волн, разбивающихся о берег, едва доносится до моих ушей. Мы поднимаемся туда, и все следуют за нами.

Когда гости выходят на террасу, мы с Дейтоном становимся под цветочную арку. Он прочищает горло.

— Мы хотим поблагодарить всех вас за то, что пришли сегодня вечером отпраздновать с нами раскрытие пола нашего ребёнка. Спасибо Венди и Мие за оформление праздника, а Сильви — за то, что держала пол в секрете даже от Кэла.

Кэл качает головой, покачивая одного из близнецов, который начинает капризничать. Венди стоит рядом с ним и держит второго.

Сильви появляется из задней двери с круглым белым тортом. Я от волнения сжимаю руку Дейтона, и он сжимает в ответ. Я замечаю, как Саванна и Джунипер пробираются на террасу и протискиваются сквозь толпу. Рейс Саванны задержали, но Джунипер смогла забрать её из аэропорта. Они обе машут мне. Саванна поднимает камеру и начинает делать снимки.

Я улыбаюсь им в ответ, счастливо вздыхая, когда понимаю, что все, кого я люблю, собрались здесь, в этот момент, со мной и Дейтоном.

Сильви ставит торт на маленький круглый стол перед нами. Она вручает каждому из нас пустой бокал для вина, чтобы мы зачерпнули им торт, а потом отступает назад и становится рядом с Кэлом.

Дейтон смотрит на меня сверху вниз, широко улыбаясь. Его глаза сверкают от волнения.

— Готова к этому?

Я киваю, ровно выдыхая. Мы ставим бокалы над тортом, и толпа затихает. Дейтон считает вслух.

— Один, два, три…

Мы не отводим друг от друга взглядов, когда вдавливаем бокалы в торт. Кто-то в толпе ахает. Мы вместе поворачиваемся посмотреть вниз, вытаскивая бокалы. Я смеюсь, слёзы увлажняют щёки, когда вижу цвет.

— Мальчик, — говорит он, ошеломлённый.

Я смеюсь, поднимая бокал с голубым тортом к его губам.

— У нас будет мальчик!

Толпа ликует, все наши друзья празднуют вместе с нами. Глаза Дейтона покраснели, и слеза катится по его щеке. Он слизывает глазурь, которую я держу перед ним, прежде чем сжать меня в таких крепких объятиях, словно он слишком переполнен эмоциями, чтобы говорить, и ему просто нужно быть рядом со мной.

— Рассел Дейтон Коупленд III? — шепчу я ему на ухо.

Я чувствую, как он кивает у моего плеча.

— Спасибо. Спасибо, что носишь нашего сына, и за то, что ты идеальная женщина, какая есть, — он отстраняется от меня, ставит бокал на стол, прежде чем обхватить мои щёки и всмотреться в мои глаза. — Моя жизнь не была бы прежней без тебя, Саммер. Ты моя жизнь, моё солнце, радость, которую я чувствую каждое утро, когда просыпаюсь, идёт прямо от того, что ты существуешь. Я так сильно тебя люблю.

Я смеюсь, кивая.

— Я тоже тебя люблю. Ты будешь таким замечательным папой.

— Я ни секунды не сомневаюсь, что ты будешь невероятной мамой. Лучшей. Он счастливый малыш.

Дейтон целует меня в губы. Я чувствую вкус глазури от торта, смешанной с его счастливыми слезами, прежде чем он отстраняется, крепко сжимая мою руку.

Кэл и Сильви подходят первыми. Они по очереди крепко обнимают нас обоих, прежде чем к нам подходят Бэнкс и Венди. Она радостно хлопает в ладоши.

— У нас будет ещё один Рассел Дейтон?

— Похоже на то!

Я обвиваю обеими руками её шею.

— Готова снова стать тётушкой?

Бэнкс хлопает Дейтона по спине.

— Поздравляю, мужик. Этот парень будет высоким.

— Надеюсь.

Дейтон сияет.

Следом к нам подходит Шери, рядом с ней Хавьер и Амелия. Она уже на седьмом месяце беременности, так что её живот выступает больше, чем мой. Они с Хавьером начали встречаться в ночь свадьбы и, по сути, так и не остановились.

— Ещё один мальчик! Ура! Они будут троюродными братьями, надеюсь, такими же близкими, как мы были в детстве!

Шери улыбается, обвивая руками шею Дейтона.

— Они будут лучшими друзьями, я чувствую.

Шери и Хавьер узнали, что у них будет мальчик, несколько месяцев назад, но решили устроить камерное раскрытие пола, частью которого были мы с Дейтоном. В тот момент я уже была беременна, но ещё даже не знала об этом.

Хавьер пожимает Дейтону руку, прежде чем отойти дальше. Остальные гости по очереди поздравляют нас — все, кроме Дженьюари. Когда все спускаются вниз, туда, где накрыты столы и разложена еда, Дженьюари терпеливо ждёт, пока Саванна делает несколько наших фотографий с тортом в золотом свете заката.

Когда она заканчивает, обнимает меня.

— Увидимся внизу. Люблю тебя!

Она исчезает, оставляя нас наедине с Дженьюари.

— Так ты была права? — спрашиваю я её.

Она кладёт руки на перила. Солёный бриз отбрасывает её волосы назад, пока одинокая слеза катится по щеке.

— Я никогда не ошибаюсь в таких вещах. Я знала, что у вас будет мальчик, ещё с утра авиакатастрофы.

Мы с Дейтоном таращимся на неё. Он обвивает рукой мою талию, притягивая ближе.

Губы Дженьюари складываются в грустную улыбку.

— У меня была возможность рассказать ей о нём тоже, прежде чем они ушли, — она смотрит на меня влажными глазами. — Она сказала, что, когда придёт время, хотела бы, чтобы её называли Гага.

Я стираю слёзы, застилающие зрение, прежде чем сдержать всхлип.

— И я хочу, чтобы ты знала, с того дня я была готова стать чокнутой старой прабабушкой для этого маленького сорванца, потому что он заслуживает всей любви в мире. И он её получит.

Я тянусь к ней, сжимая в крепких объятиях, пока эмоции подступают к горлу. Я уже хорошо поплакала из-за того, что моей мамы нет здесь, чтобы стать лучшей бабушкой в мире, какой, я знаю, она была бы. Рассел был бы весёлым дедушкой, и я знаю, у Дейтона было несколько мрачных моментов, когда он