да еще и по нескольку раз на одном листе. Фу, о чем он только думал… Вернее, о ком.

А вскоре и сам Викентий Саввич пожаловали-с из душа-с. Чистыми, преисполненными сил и даже с шуточками, что за новым Двуреченским водилось не так часто, как за старым.

– Ну что, поймал дезертира? Стоило тебя одного с ним оставлять?

– Не поймал. Пока. Вдвоем управились бы быстрее… – пробурчал Жора.

– Ну, извиняй… Я вообще на такую работу не подписывался!

Ратманов кивнул и замолчал. Других планов на вечер, кроме как вывести на чистую воду Двуреченского, у него не было.

Зато были у чиновника для поручений. Тот быстро сообразил на двоих, достав откуда-то штоф с водочкой и пару бутылей с другими напитками, а также поднос с икорочкой и иной щедрой закуской начала XX века.

– Давай-ка пригуби, а потом еще расскажешь о будущем.

– Давай. О твоем, что ли?

– И о моем. И об общем. А то я все меньше верю в твои россказни о попаданцах и путешествиях во времени. Убеди меня!

– А что, еще не убедил?

– Да как-то слишком складно все у тебя. – Двуреченский поморщился от проглоченной целиком дольки лимона. – А с другой стороны, деталей не хватает, чтобы составить какое-то внятное впечатление. Царя убьют со всей семьей, даже дочек и подростка-сына не пожалеют… Красный террор, гражданская война, всех буржуев к стенке или в эмиграцию… Жуть какая, прямо не верится!

– Увы, все так и будет, – серьезно подтвердил вольнонаемный агент второго разряда. – Ты о себе подумай. «Птенцы гнезда Керенского» в семнадцатом году выйдут из тюрем по амнистии и станут искать сыщиков, чтобы отомстить…

Мужчины выпили. После чего Двуреченский без паузы налил еще.

– Завтра на службу, – напомнил Ратманов.

– И тебе, – парировал начальник.

– Это да… Кстати, давно хотел спросить…

– Ну так спрашивай!

– Что нынче с Хряком и его бандой?

– Все в ажуре. Другими словами – все упакованы и распределены по нужным учреждениям.

– Вот прямо все?

– Все, кроме Лодыги, которого мы с тобой отпустили.

– Этот – да… А банда Казака?

– Казак пока в бегах. Но ненадолго. Этого уж предоставь нам.

– А Дулю хоть поймали?

– Да как сказать… Скорее, он двух наших поймал и сразу же оприходовал. Не до смерти, но сейчас в госпитале. А Дуля где-то шарится вместе со своим атаманом. Но опять же ненадолго. Дуля – личность более чем приметная, выдающаяся хотя бы даже ростом.

– Это точно. Только вы в следующий раз на него не двоих ваших посылайте, а хотя бы четверых, ну или восьмерых, а еще лучше – дюжину. Иначе прежний эффект будет…

– А что значит «вы», «ваших»? Уже давно «мы», вспомни, где ты теперь служишь! И пусть это будет твое первое оперативное задание – разыскать всех «своих» и доставить куда следует…

– Ух…

– Ах!

– Не с того мы начали…

– А с чего? Ах да, ты обещал рассказать мне еще про будущее!

– Тогда будем! Мужики выпили еще.

– Ну так слушай…

…К трем ночи подельники остановились где-то на Перестройке. Горбачев Двуреченскому поначалу даже понравился – гласность, консенсус, все дела. Но развал Союза, как и развал Российской империи, тот никому простить уже был не готов.

– Не, не нужен нам такой Горбачев, – заключил чиновник для поручений. – Хотя престарелые Андропов с Черненко тоже не нужны. Как и застойный Брежнев.

– А кто ж тогда нужен?

– Ну кто-то молодой, энергичный, со свежими идеями!

– Молодой, энергичный… Кто, например?

– Керенский, к примеру. Сейчас его имя во всех газетах.

– Премьер-министр?

– Какой премьер-министр? – не понял Двуреченский. – Адвокат… Ему до премьер-министра, как мне до…

– Ах да, я ж тебе не рассказал… Потом еще расскажу про Керенского… Что-то выпал он у меня из истории…

– Про Керенского?

– Ну да. Но я тебя перебил.

– Да не перебил, давай дальше.

– Не могу уже, глаза закрываются, и башка не варит!

– Тогда завтра продолжим.

– Ага. Утро вечера мудренее.

– Это ты верно подметил.

– Народная мудрость на все времена!

На этом пьяные подельники и разошлись…

Чтобы уже в восемь утра пить чай на замечательном балкончике особняка Викентия Саввича с видом на Чистые пруды и застенчивые ивы. Несмотря на легкий морозец на улице, это было бесподобно. И даже похмелье после попойки как рукой сняло.

– Как будешь искать бандитов? – поинтересовался Двуреченский.

– Как, как… Пользуясь навыками опера из будущего да наблюдениями из прошлого, то есть настоящего…

– Хорошо. Тогда – на службу?

– Труба зовет!

Подельники привычно загрузились в машину.

– А жилье когда начнешь искать? Филя, мой дворник, уже косо на тебя смотрит.

– Ох, Филя, Филя… А может, мне у тебя понравилось жить…

– Ты, конечно, дерзкий, но за берега советую не заплывать, – предупредил чиновник.

– Да ладно, шучу я. Устроюсь в управление официально, так сразу и начну искать!

– Договорились.

5

В полиции действительно работала Стеша, Стефания Марковна, делопроизводителем. Так тогда называли многих: от простой секретарши до большого руководителя. Известно, что через несколько лет глава московского сыска Кошко пойдет на повышение, чтобы стать… делопроизводителем Восьмого делопроизводства Департамента полиции. Того самого, который являлся всероссийским уголовным сыском.

А пока необходимые бумаги заполнял Ратманов. Ловко и непринужденно расставив все ижицы, яти и особенно еры, довольный собой, вернул документы вышеупомянутой девице.

– Спасибо, – ответила она, бегло пролистав формы, заполненные почти каллиграфическим почерком, и положив их куда следует.

Теперь Георгий Константинович Ратманов был не просто бандитом средней руки, недоесаулом хевры[57] Хряка и бывшим «начальником штаба», изгнанным из шайки атамана Казака. Отныне он официально значился агентом сыскного отделения полиции Московского градоначальства, правда, второго разряда и сверх штата. Но шеф сказал, что это только начало.

Ванька Каин[58] и Эжен Видок[59] тоже пришли в правоохранительные органы из бандитов. Но сделали там головокружительную карьеру. Оба были людьми отчаянной храбрости, сильными, решительными – почти как он, Юра Бурлак…

Так началась его новая служба, уже которая по счету. А впереди были минимум пять лет до революции, а может, и больше, если иной партизан времени не залезет своими грязными ручищами в маховик истории…

– Не за что, барышня! – Ратманов поблагодарил Стешу.

Ну а самым приятным моментом во всем этом временном хаосе, разумеется, был… аванс, подъемные, первое жалованье при устройстве на службу. Стефания Марковна «с барского плеча» выдала ему целых 30 рублей. Вполне сносно, особенно на первое время.

Ратманов быстро взбежал наверх, в порыве едва не сбив с ног пару новых коллег по службе. Но преодолев половину парадной лестницы, вдруг остановился.

«Воронъ ворону глазъ не выклюетъ, а и выклюетъ, да