В тот вечер мы сидели в небольшом обеденном зале, освещённом лишь парой свечей. Эвелин принесла немного еды и теперь наблюдала за тем, как я пытаюсь проглотить кусок мяса.

Её голос нежнел, когда мы говорили о Даниэлле, и становился сосредоточенным, когда речь заходила о Ноа. Она не давала громких обещаний, но в её тоне сквозила уверенность, которая заставляла меня верить: она сделает всё возможное и невозможное.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату зашёл Каин. Его массивная фигура в дверном проёме сразу поглотила остатки уюта, принося с собой привычный мороз. Тело напряглось, но я заставила себя остаться на месте.

Он остановился у края стола, скрестив руки на груди, и перевёл взгляд с Эвелин на меня. Хотя маска скрывала его лицо, я кожей почувствовала его оценивающий взгляд.

— Мы должны обсудить это. Сейчас, — каждое слово было пропитано давлением. Эвелин медленно повернулась к нему, вытирая руки о подол платья.

— Я слушаю, — отозвалась она, и в её тоне я уловила ответное напряжение.

— Ты действительно собираешься его вернуть?

— Да. Я уверена, что это единственный способ закончить то, что началось шестьдесят лет назад, — ответила Эвелин без малейшего колебания.

— Это может быть роковой ошибкой, Эви.

Я невольно напряглась, а сердце пропустило удар. Эвелин нахмурилась, в её глазах мелькнул вызов.

— Почему ты так считаешь?

— Именно он нажал на рычаг, который сломал этот мир, — отрезал Жнец.

Ведьма упрямо покачала головой, поднимаясь на ноги.

— Мы не знаем до конца, что именно произошло в ту ночь. Мы слышали только обрывки истории.

— Мы знаем достаточно! — Каин резко указал рукой на высокие окна, за которыми в сумерках лежали руины некогда великого города. — Посмотри вокруг. Мир уничтожен. Жизнь ушла из этих земель.

Я смотрела на них и вдруг заметила нечто странное. Гнев Жнеца будто бы отражался в упрямстве Эвелин, а её тревога возвращалась к нему холодным спокойствием, становясь только острее.

— Но он всё это время что-то удерживал! — воскликнула она. — Он сидел на этом троне десятилетиями! Разве это могло быть просто так?

— Может, он просто удерживал силу, которую сам же и выпустил по неосторожности. Или из жажды мести. Мы не знаем, кто проснётся в этом теле, — зло хмыкнул Каин.

Эвелин подошла к нему вплотную, глядя прямо в пустые глазницы маски.

— Ты видел, что он сделал в подземельях. Ты видел, на что он пошёл ради Виолетты и Даниэллы. Это не поступок монстра.

— Я видел демона. Идеальную машину для убийств.

По спине пробежал иней. Слова Жнеца ранили, потому что в них была своя, жестокая логика. Но Эвелин сделала ещё один шаг, сокращая дистанцию до минимума.

— Нет. Ты даже не понимаешь, что такое демоны! Ты не чувствуешь! Я видела человека, Каин. Человека, который пожертвовал собой, чтобы дать шанс тем, кого любит. И я его верну.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, и воздух в зале наэлектризовался. Я вдруг поняла, что между ними сейчас происходило что-то гораздо большее, чем просто спор о судьбе одного человека. Это было столкновение двух миров: веры в искупление и холодного, выверенного долга.

Каин заговорил снова. Его голос стал вкрадчивым, но от этого он зазвучал ещё опаснее, как рычание зверя перед прыжком.

— А если ты ошибаешься, Эвелин? — спросил он. — Если под этой плотью не осталось ничего, кроме тьмы, которая только и ждёт повода вырваться наружу?

Эвелин не отвела глаз. Она стояла прямо, несмотря на видимую усталость, и в её осанке была сталь, которую невозможно согнуть словами.

— Тогда мы будем разбираться с последствиями, — твёрдо ответила она. — Вместе. Как и всегда.

Жнец разочарованно покачал головой.

— Нет, — его тон стал ещё холоднее, приобретая тот самый оттенок, от которого у меня кровь стыла в жилах. — Тогда разбираться будет некому. Мы просто снова получим трагедию, которая на этот раз поглотит всё, что уцелело.

Я заметила, как пространство между ними уплотнилось от невысказанных угроз и старых шрамов. Аура Каина начала пульсировать тёмным маревом, а пальцы Эвелин потянулись к нему. Я сразу поняла, что она хочет сделать, ведь точно так же влияла на Корнелиуса.

Спор только начинался, и я чувствовала: то, что они решат здесь, определит судьбу не только Ноа, но и всех нас. Я решила не мешать, веря в влияние Эвелин. Кажется, между ними есть связь. И, похоже, Каин подчинён.

Глава 46. Каин

Спор не заканчивался. Он ушёл вглубь, и от этого давил на виски.

Мы стояли друг напротив друга, разделённые лишь шагом и пропастью во взглядах. Огарки свечей подрагивали, выхватывая из темноты облупившиеся стены и лицо Виолетты. Она притаилась за столом и переводила взгляд с меня на ведьму, словно ждала, что мы вот-вот вцепимся друг другу в глотки.

Через связь я чувствовал эмоции Эвелин. Этот поток обжигал: непоколебимая убеждённость, болезненное сочувствие и чистейшее ведьминское упрямство. Меня мутило от её веры. Весь этот ресурс, все её крохи сил были направлены на существо, замурованное в паре залов отсюда. На чудовище, ставшее эпицентром конца света.

— Ты слишком доверяешь тому, чего нет, — сказал я наконец. Маска слегка исказила тон, превращая его в рокот.

Она не отводила взгляда. В её глазах застыла сталь, которую не сломать моей логикой.

— Я доверяю тому, что вижу. Тому, что чувствую как ведьма.

— Ты видела только то, что отчаянно хочешь разглядеть, — отрезал я.

— А ты? Ищешь цель там, где нужно искать человека.

Эвелин поймала мою руку, и я сразу её отдёрнул. Прикосновение прошило током, транслируя её тепло, которое сейчас казалось мне ядом. Я отступил назад, зло усмехнувшись.

— Потому что угроза реальна. Она сидит на том проклятом троне. Ты хоть на секунду задумывалась, сколько жизней оборвалось из-за того, что произошло в этих стенах?

Она молчала, поджав губы. Виолетта двинулась, мелко вздрогнув, но я не смотрел в её сторону. Девица не знала, что происходит там, снаружи. А Эвелин не жила в том аду, в котором жил я.

— Полконтинента превратилось в пепел и гниль, — продолжал я, чувствуя, как внутри закипает жуткая ярость. — Две трети населения мертвы или обратились в безмозглых тварей. Это наследие Элларии! И после всего этого