сидим здесь, в своём уме, значит, Ноа держит её. Он запер её внутри себя и не отпускает.

Мне стало тошно от собственного бессилия. Я чувствовала внутри себя жалкие остатки жизни. А мои навыки, когда-то казавшиеся чем-то значимым, теперь выглядели детской игрой на фоне того, куда заглядывала Эвелин. Я была слаба и истощена. Даже если бы я захотела помочь, то лишь помешала бы, став лишним грузом.

Преодолевая ком в горле и страх услышать самое страшное, я всё же решилась спросить о главном.

— Даниэлла... — её имя сорвалось с моих губ тихим всхлипом. — Ты же сможешь помочь ей?

Она не стала ободряюще улыбаться, а ответила честно, без прикрас:

— Мне нужно время. Я не могу рисковать её душой. Или своей.

Я понимала её. Знала: если она ошибётся в обряде... я не хотела даже думать о последствиях. Поэтому мы ждали. Мы обе замерли в этом безвременье.

Но был ещё один человек во дворце, из-за которого я не могла чувствовать себя спокойно. Жнец. Каин.

Каждый раз, когда он входил в зал, тело напрягалось само собой, повинуясь инстинкту жертвы. Он двигался бесшумно, шаги не рождали эха, но присутствие невозможно было не заметить — оно давило, вытесняя воздух из лёгких. Высокий, в этой страшной маске черепа вместо лица...

Когда Каин впервые появился передо мной, показалось, что время повернуло вспять, и это один из тех демонов. Тех самых, что пришли за нами в Асадале. Тех, что убили Ноа.

Я до сих пор не могла смотреть на его маску без страха. У неё не было глаз — только пустые, бездонные провалы, где угадывались слабые очертания лица. Иногда мне чудилось, что внутри этой черноты вообще ничего нет — ни света, ни жалости, ни жизни. Только холодная Пустота, готовая поглотить всё живое.

Я почувствовала его приближение раньше, чем увидела тень на полу: воздух рядом с ним всегда был холоднее. Тело привычно одеревенело. Жнец остановился в нескольких шагах от трона и некоторое время просто молча смотрел на Ноа. Хотя... я не знала, куда именно направлен его взор. За этой маской невозможно было понять ни его мыслей, ни намерений.

— Ты опять разговариваешь с ним, — он всегда звучал ровно и отстранённо, когда он обращался ко мне.

Я вздрогнула от неожиданности, сильнее кутаясь в плед.

— Да.

Он подошёл ближе, и тень от его массивной фигуры легла на ступени, коснувшись подола моего платья. Я невольно отодвинулась, вжимаясь спиной в холодный камень. Это движение получилось резким, бессознательным, и я сразу пожалела об этом, почувствовав себя пойманным зверем. Но он заметил. Замер и некоторое время просто смотрел на меня сверху вниз.

— Я не причиню вреда, Виолетта.

Лицо залил жар стыда. Стало неловко за страх, выставленный напоказ.

— Я... я не это имела в виду. Извини.

Каин слегка наклонил голову. Этот жест был каким-то птичьим, хищным.

— Но думаешь ты именно так. Каждый раз, когда я рядом, — произнёс он тихо.

Я ничего не ответила, потому что он был прав. Ложь застряла в горле — перед Жнецом она казалась бессмысленной. В зале повисла давящая тишина. Каин первым отвёл взгляд от моего лица и снова посмотрел на замершего Ноа.

— Пока всё стабильно, — сказал он ещё тише. — Магия ровная, без всплесков.

Я нахмурилась, удивлённая его наблюдательностью, ведь не знала, в какой мере он воспринимает мир.

— Ты говоришь об этом так буднично...

— В каком-то смысле, возможно, так и есть, — отозвался он.

Я подняла взгляд на его страшную маску, пытаясь разглядеть хоть что-то.

— Ты веришь? Веришь, что он может проснуться и снова стать собой?

— Я не верю в чудеса, принцесса, — он сделал короткую паузу, и его голос стал чуть глуше. — Но Ведьма считает, что шанс есть.

Я снова посмотрела на фигуру на троне. Рука непроизвольно потянулась к краю тёмной брони, но я её остановила.

— Он слышит меня. Я знаю это.

Каин тихо хмыкнул, и в этом звуке был горький опыт человека, видевшего слишком много смертей.

— Может быть.

— Ты всё равно не веришь, — выдохнула я, чувствуя, как закипает обида. — Для тебя он — только угроза.

— Я привык убивать демонов. Привык видеть в них цель, а не сидеть рядом и ждать, пока они очнутся.

— Он не демон. Он человек, который принёс себя в жертву. Ты больше походишь на демона, чем он.

— Он стал тем, чем стал, — его голос оставался убийственно спокойным, полным сухой констатации факта.

Но в этот момент я вдруг поняла то, чего не видела раньше за чёрной бронёй и ледяным тоном. За этой нарочитой холодностью скрывалось что-то другое. Глубокая, многолетняя усталость. Его аура сквозила ею. Меня накрыло пугающее единение с этим мрачным воином.

— Если он проснётся... когда он проснётся... я хочу, чтобы он услышал мой голос первым. Чтобы он понял, что больше не один в этой темноте.

Каин ничего не ответил. Он не кивнул, не ушёл, не стал спорить, а просто остался стоять рядом, превратившись в безмолвного часового.

***

Я начинала привыкать к его присутствию, и это пугало меня своей правильностью. Ещё недавно я вздрагивала от каждого шага Жнеца, видя в нём лишь воплощение кошмара. Когда он проходил мимо, я замирала и переставала дышать, по привычке ожидая удара, который оборвёт всё. Но удар так и не следовал. Вместо него я получила защиту, в которой отчаянно нуждалась.

Постепенно страх в груди становился тише, уступая место хрупкому доверию. Наверное, это происходило потому, что я видела, как он вёл себя рядом с Эвелин: в его жестах, скупых и резких, проглядывала скрытая забота. Он был холодным, выжженным изнутри, но всё же сохранил в себе нечто человеческое. Хотя я по-прежнему была уверена, что он демон. Я видела их слишком много, чтобы ошибиться. Но Ноа говорил, что демоны — не зло.

Эвелин приходила ко мне чаще него. Она уводила меня из тронного зала, когда видела, что я окончательно выбилась из сил. Иногда мы подолгу стояли у Даниэллы. Я касалась холодной оболочки её кокона, шептала имя и молила богов, чтобы её сон был спокойнее моего.

Позже мы обычно возвращались в жилое крыло. Эвелин говорила со мной без ложной бодрости, ранящей сильнее правды. В её взгляде всегда читалось глубокое понимание: она на собственном опыте