и уставшая лекарка вышла из предбанника, держа окровавленные руки на весу, я махнула ждущему вознице и зачерпнула ковшом побольше воды.

– Франц – дурак. Дураком был, дураком и остался.

***

Ювелир маркграфа был именно таким, какого представляют себе девушки, читая исторический роман. Старенький, сгорбленный, с острым ясным взглядом и превосходным чутьем на сокровища. Драгоценные металлы плавились в руках господина ювелира, принимая фантастические формы: от классических орнаментов до причудливых миниатюр, выполненных серебром по ткани.

Сегодня господин ювелир беспрестанно вертел в руках массивное обручальное кольцо, предназначенное для аристократической руки маркграфа. Вертел – и сокрушался до слез.

– Старая разиня, оплошал как вчерашний дуголом. Вышвырнут меня словно грязную тряпку!

– Велико? – хмуро уточнила я.

– Настолько, что спадает! Полтора размера промаха, величайший позор в моей жизни! – простонал он.

По возвращении я застала чудесную картину: взвинченные слуги носились по замку, будто каждому вставили моторчик и выдали гору приказов. Почти правда: милорд раскомандовался прямо из постели, взявшись за работу безо всякой реабилитации. Еще вчера люди кисли в унынии и трауре, поминая лорда добрым словом, а сегодня стонали от забытой нагрузки.

Лорд Эшфорт работал прямо в кровати, накинув шитый золотом камзол и велев сколотить себе деревянный поднос на ножках, вроде кроватного столика для еды. В череде рыцарей, управляющих, старост деревень, главных пахарей и мастеров с фабрик ювелиру было не проскользнуть, чтобы снять новые мерки. Франц гнал замковых слуг прочь, разрешая им приходить по делу только ночью, после тех, кто специально приезжал в замок и хотел уехать до заката.

– Господин, вы сказали, что обручальное кольцо милорда ему велико на полтора размера. Якобы он похудел, да? Но люди не могут похудеть пальцами так сильно за пару-тройку недель.

– Признаться, это кольцо еще не принадлежит милорду, – ювелир утомленно вытер пот со лба. – Обручальное фамильное кольцо передается от отца к сыну, и раньше оно принадлежало почившему лорду. Милорд Франц сам сказал, что оно ему тесно, и приказал увеличить на размер, так сказать, с запасом. Как он мог предугадать, что похудеет?

– То есть будь кольцо прежним, то сейчас бы не спадало с руки маркграфа, пусть он и похудел?

– Думаю, оно стало бы впору, если раньше было тесно. Размер маркграфа уменьшился на половину, обычно этого хватает, чтобы… – ювелир замолчал, вытаращившись на меня.

– Чтобы украшение село свободно. Если увеличить на целый размер, оно будет слишком велико. Я ненадолго позаимствую у вас это колечко.

Мне было хорошо известно, где искать Винсента. Он собирал вещи, чтобы переехать обратно в Корнельскую башню, – подальше от родственной толкотни и ближе к своим обожаемым книгам, рукописям и колбам с концентрированной Тьмой.

Тихо сказав лакеям, чтобы подождали в конце этажа, я вбежала в спальню мистера Эшфорта и беззастенчиво ухватила его за руку. Мужчина замер, пойманный в буквальном смысле слова.

– Так и думала.

Обручальное кольцо Франца село как влитое. Винсент широко распахнул глаза, особенно ошарашенные за бликующими стеклами очков. Сквозь тепло мужской ладони я почувствовала, как ускорился его пульс.

– Вы делаете мне предложение?

– Что? Н-нет, – краска бросилась мне в лицо. Я мгновенно «скрутила» кольцо с безымянного пальца мистера и прижала к груди.

– Намекаете, чтобы я сделал? – заторможено спросил он.

– Нет же! Просто… Ничего! Извините!

«Катя, постойте, – спохватился ученый. – Куда вы? Что вообще произошло?»

Очередное и последнее доказательство того, что все было спланировано. Все: от моего появления в замке до якобы случайно уведенного Карла, забирающего серебряную шкатулку с дневником. Кукловода подвела только случайность… и противоречивые братские чувства. Осталось наверняка узнать одну крошечную деталь.

Мистер Палницки из уважения пропустил меня вперед. Спальню маркграфа заливал солнечный закатный цвет, озаряя оранжевым обои и придавая живой румянец бледному лицу лорда. Франц с торопливо грыз орехи, не размениваясь на полноценный ужин, принесенный слугами. Я со вздохом забрала у него чернильницу, перо и бумаги, не обращая внимания на раздраженный окрик, и пододвинула тарелку с диетической кашей.

– Мисс Фрол, однажды я вас казню за самоуправство.

– Спасибо, милорд.

– Вы начали звать меня милордом, как будто рассчитываете жить в нашем мире, – с невыносимой ехидцей произнес Франц. Аппетитный запах каши достиг его ноздрей. – Не надейтесь, я мигом выпну вас взашей как только женюсь.

– Да, милорд.

– Что это с вами? – встревожился он не на шутку. – Еще кто-то умер?

Я с огорчением отвела глаза, стараясь не выдать, как глубоко упрекаю его за безрассудство. Если очень постараться, маркграфа можно понять, но вся моя суть противилась сотворенному им, бастовала против его жизненного выбора. Так нельзя.

– Умерла моя надежда, что произошедшее с вами несчастье – случайность.

Брови мужчины, уже приведенные в порядок старательной невестой, взлетели высоко на лоб. Ужин остывал.

– Я знаю, кто принес в замок сломанный портал и положил его в вашем кабинете, где хранятся другие камни. Знаю, почему вы использовали его без сомнения по первой просьбе Элианны. Знаю, что человек, положивший целый портал в Тьму, чтобы испортить его, рассчитывал воистину на убийственный эффект – никто не должен был выйти из этого портала живым: или вернуться уже мертвым, или не вернуться вообще. Одного не понимаю. Зачем?

– Что зачем? – удивился он, неловко отставляя мисочку с орехами.

Правая рука маркграфа слушалась еще плохо, требовался массаж и лечебная физкультура. Мое сердце сжалось от горечи, но Франц ободряюще улыбнулся, как бы извиняясь за свою неловкость, и уверенно взялся за ложку.

– Зачем вы пытались убить себя, мой лорд?

Глава 39

Милорд прижимал платок к носу, сдерживая льющуюся кровь. Она хлынула внезапно от большого внутреннего напряжения, которое испытал Франц, пытаясь сохранить невозмутимость. Я в очередной раз подумала, что больного нельзя нервировать – как обычно, уже после нанесения стресса по голове пациенту.

– Вы бредите, – прогундосил маркграф.

– Спокойно, я никому об этом не сказала.

– Все равно бредите.

– Тогда как вы объясните это? «Я, маркграф Франц Эшфорт, завещаю наследуемое членство в северном военно-торговом альянсе своему племяннику или племяннице, урожденному Эшфортом, в том числе зачатому до брака »?

– Где вы это взяли? – опешил он.

– Под вашим троном. Неужели вы правда думали, что Элианна уже в положении?!

– Нет, что вы, – забормотал Франц. – Это для Мио… Если