была паузой человека, который в последний раз проверяет своё снаряжение перед смертельным боем.

«Так… Печать ты держишь фоном, в любом состоянии… Внешний контур безупречен… Но, что насчет страха, Виктор?»

Вот же гад! Я невольно хмыкнул. И не соврешь же, проверит.

«Присутствует. Но я могу его контролировать»

«Хорошо. Потому что бесстрашных мы в круг не ставили, ведь они умирали первыми»

Он снова помолчал, и на этот раз заговорил уже размеренно, как на занятиях в Зале.

«Тогда слушай внимательно. Первое. Сборку нельзя прервать. Вообще нельзя! Начав, ты идёшь до конца, что бы ни происходило вокруг твоего тела. Остановишься на середине, и Звезда рассыплется, а второй попытки у тебя не будет, потому что вместе с ней рассыплется и твой Источник. И нет, ты не станешь Незримым! Ты просто умрешь! Второе. В момент рождения новой Звезды тебя увидят. Печать тут не поможет, но я тебе это уже говорил. Маяк есть маяк… Сколько у Изнанки уйдёт времени, чтобы дотянуться до твоего „света“, я не знаю. Может, часы. Может, минуты. Щит должен стоять всё время, пока Звезда… разгорается, и не должен падать ни на мгновение! И третье…»

Он сделал паузу. Специальную паузу, как я уже знал. Акцентирует мое внимание, старый прохвост.

«После сборки Тишины у тебя уже не будет никогда. Звезда Воли на этой планете фонит сквозь любую Печать. Вопрос больше не в том, заметят ли тебя, Виктор. Вопрос в том, что ты будешь делать с теми, кто к тебе сунется!»

Теперь уже я помолчал, переваривая. До меня медленно доходила одна простая вещь, которую Маршал, похоже, специально оставил напоследок.

«То есть спрятаться я не смогу больше никогда? Вообще никогда⁈»

«Никогда, Виктор!»

«А как же… вы? Орден? Вы же как-то…»

«Никак. Мы не прятались. Вашего убогого „осколочного рыцаря“ Изнанка не замечает, ведь он слишком тусклый. Незримого не видит по другой причине, там просто нечего „видеть“. А Рыцаря Воли она видит всегда! Всегда, Виктор! С момента рождения его Звезды и до его смерти. Поэтому мы не ждали, когда нас найдут. Мы нападали первыми!»

Мда… Вот теперь картинка сложилась окончательно. Я ведь всё детство считал, что Звездный Рыцарь — это история «про силу». Потом, после рассказа Маршала, начал считать, что история Рыцаря «про долг». А оказалось всё проще и… страшнее. Это просто чёртов билет в один конец! Зажигая Истинную Звезду, ты не просто получаешь силу. Ты получаешь… нет, не так! Ты ОБЪЯВЛЯЕШЬ войну, которую уже нельзя будет остановить! Никогда!!!

Я усмехнулся. Ну, что я могу сказать? Война так война…

«Я понял. Что-то ещё?»

«Да. Гримм»

«А что, Гримм?» — удивился я.

«Когда я рассказывал тебе про круг, у тебя его не было. Теперь есть. Полноценным кругом он не станет, не обольщайся, ведь хотя его Воля чрезвычайно сильна, но он… Незримый. У него нет опыта, и он один. Но один сектор он удержит. Его даже просить ни о чём не надо, он и так постоянно держит Волю всю свою недолгую жизнь, не зная об этом»

Я переваривал это секунд десять.

«То есть мне будет легче?»

«Тебе будет чуть менее… невозможно. И ещё одно… Ты помнишь, что он сейчас постоянно „горит“? Обратный отсчёт, о котором я говорил»

«Помню».

«Рядом с живой Звездой распределённая Воля горит медленнее. Намного медленнее! Я видел это у своих братьев, наши братья, Незримые, всегда тянулись к старым товарищам. Мы думали, это тоска по Ордену. Но это была не тоска, Виктор! Это было… твоё себе продление жизни»

Я глубоко вздохнул. Вот, значит, как! Получалось, что эта сборка нужна не только мне. Что ж, какая-никакая, но дополнительная мотивация, получается. К Гримму я относился как… к ребенку, что ли, которого у меня пока еще не было. И если я смогу ему помочь, то помогу.

«Сколько времени займёт сборка?»

«У наших Старейшин послушник проходил её за несколько часов. Но над послушником круг держали двенадцать ветеранов, а он сам только Звездой занимался. Ты будешь делать всё один. Сутки, Виктор… Может, больше… Меньше точно не будет»

Сутки, чёрт меня дери! Я почесал отросшую щетину, подумав, что надо бы побриться. Мда… Сутки я буду лежать бревном, а база останется на моих товарищах. Значит, эти двое должны встретить их отдохнувшими.

«Завтра с утра начинаем»

Хах! Умеет старик подбодрить с утра пораньше. Но, как говорил старый Ульрих: «хватит уже сиськи мять!». Решил — делай!

«Согласен»

За завтраком я не стал ходить вокруг да около, просто прямо посмотрел на своих товарищей и начал конкретный разговор.

— Завтра на рассвете я начинаю процедуру, — сказал я, отставив пустую миску. — Ту самую, ради которой меня по ночам гонял Маршал. Подробностей не будет, но не потому, что я вам не доверяю, а потому что оно вам просто не нужно. Скажу главное. Сутки, может больше, я буду лежать в контейнере без сознания. Разбудить меня будет нельзя, прервать процедуру — тоже. Если за эти сутки… или больше, на базу кто-то придёт… или что-то, то разбираться с этим будете вы двое. Без меня.

Я обвёл моих ныне единственных близких взглядом. Олег сидел с прямой спиной и выглядел спокойно, вот только пальцы его правой руки медленно постукивали по столешнице. Ну а Гримм просто слушал.

— Поэтому план на сегодня такой. Вы оба отсыпаетесь. Я дежурю, вечером немного помогаете, ужинаете. Ночью продолжаете спать, так, чтобы вас тошнило от отдыха. А вот с рассвета и до моего пробуждения… охраняете. Сутки, как я сказал уже, или больше. Вопросы?

— Один, командир, — ровно сказал Олег. — Если ты не проснёшься через сутки. Сколько нам ждать?

Хороший вопрос. Правильный вопрос, чёрт побери! Похоже, я научил его задавать правильные вопросы.

— Двое суток. Если к третьему рассвету я не открою глаза, то… дальше живёте своим умом… — я усмехнулся. — Завещаю «Гладиусы» Гримму, а вот лопату, тебе, Олежка.

— Лопату себе оставь, — без улыбки ответил Олег. — Куда ж ты без неё, когда проснешься.

Я хмыкнул и повернулся к Гримму.

— К тебе будет особое… гхм… пожелание. Все эти сутки ты должен находиться рядом с моим контейнером. Отбиваться от врагов, есть, ходить до ветра, вообще всё! Не отходи дальше… блин… в общем, держись как можно ближе, это важно!

Гримм подумал всего секунду и коротко кивнул.

— Буду рядом.