— Не торопи меня. Я дам тебе ответ, когда будешь уходить. Вообще, что ты от меня хочешь?

— Записывай все номера, которые будет определять эта машинка, и тут же их пробивай. Иногда мне будет нужна информация, которую тебе добыть сподручнее. Ну и сливай нашему кукловоду информацию обо мне.

— А что я ему могу слить?

— Например, то, что Гоген заплатил мне за охрану своей жены, и что я ее прячу где-то у себя.

— Это правда?

— А ты думала! В каждом слове ничего, кроме правды!

— И зачем тебе это?

— Я хочу, чтобы он начал проявлять себя.

— Но у него ведь есть бандюки, он может их послать.

— Да и слава богу! Пока ведь неизвестно, где я ее прячу. Он попытается узнать — через тебя, по другим каналам. Мне останется подкинуть ему информацию, заманить в засаду. Кто придет, тому и не повезет. Если противник сильнее тебя, его нужно измотать, запутать, заставить нервничать и ошибаться, и в какой-то момент его сила повернется против него.

— Я все равно боюсь.

— Поэтому я тебе ничего и не предлагаю. Определяй номера, сливай правду. Скажи им, что я тебе рассказал об их наезде, но как решил поступить, ты не знаешь. Мол, ребята мои в раздрае, никто не хочет идти на мокруху, работать втемную неизвестно на кого. В принципе, так оно и есть.

— Ох, и нагрузил ты меня! Совсем я разволновалась. Знаешь что. Наверно, иди домой. Ничего у нас с тобой не получится сегодня. Мне вдруг стало очень страшно.

— Но я же рядом!

— С тобой еще страшнее. Так обо мне вспоминали раз в месяц, и все. А ты словно притягиваешь проблемы. Ураган какой-то, а не жизнь. Боюсь, меня сдуть может.

— Как хочешь. — Денис встал, взял свою сумку, и начал собирать инструменты и приборы. — Может, приставку оставить?

— Оставь. Я сделаю, как ты просил. Пробью номера.

— Можешь сказать, что я собираюсь лечь на дно до поры, поэтому у тебя не скоро появлюсь. Если я помогу жене Черемина выехать из страны, то получу хорошие деньги. Скажи, что ты знаешь, что она пока в городе, но к утру ее увезут куда-то на хутор. Так и передай. Глядишь, от тебя отстанут, а на меня навалятся.

— Извини меня, Денис.

— Не за что извиняться. Ты совершенно права. — Денис обнял и прижал ее к себе. — Хорошая ты баба, Нинка. Думаю, скоро у тебя все наладится. Мои телефоны у тебя есть, будет нужна помощь, сразу звони… Не провожай меня.

* * *

Выйдя на лестничную площадку, Денис включил рацию и стал разговаривать с людьми из прикрытия. Они должны были смениться после его прихода к Гончаровой. Все было в порядке — к машине никто не подходил, возле дома подозрительные личности не отирались. «Ну и слава Богу. Скоро вы запрыгаете!»

Он, не проверяясь, поехал прямо к наташиному дому. Нужно было срочно перевезти Дарью в безопасное место, но сделать это так, чтобы сторонний наблюдатель подумал, что Денис усиливает охрану. Раз Терминатор знал о Наташе, то и ее местожительство не было для него секретом. Возможно, что и присутствие в квартире Даши тоже не избежало его внимания. Вполне вероятно, что через часок-другой к дому нагрянут бандиты и начнут ломиться в двери. Нине, возможно, уже позвонили, и она все рассказала.

Не сбавляя скорости, Денис сделал необходимые звонки, созывая всех свободных людей к дому Наташи. Нужно было предпринять какой-то ход, закрутить инсценировку, чтобы заставить поверить всех заинтересованных в то, что скоро что-то должно произойти. Важно было также увезти Дашу быстро и незаметно. Это отведет подозрения от Гончаровой и может быть растормошит немного противника. Глядишь, наблюдатели на швейной фабрике засекут какую-то активность. Охранников в квартире он попросил подготовить Дашу к переезду и ждать его прибытия на первом этаже возле черного хода.

* * *

У подъезда уже стояли две девятки, и у крыльца курили семеро, тихо переговариваясь. «Это как раз то, что нужно. Много и полезно двигаться, изображая бурную деятельность.»

— Привет, ребята! Что тут новенького?

— Все в порядке, Дэн. Ждем тебя. — Отозвался один из куривших.

— Значит, диспозиция следующая. Минут через двадцать все тихонько рассасываетесь через черный ход. Последними уезжают двое на машинах. Договаривайтесь, где они подберут остальных. Только уходить по одному, и место сбора не ближе пяти кварталов отсюда.

Войдя в подъезд, Денис сразу пошел к черному ходу. Там уже стояли двое охранников и Даша с большой спортивной сумкой. Она смотрела на Дениса испуганно, и в то же время, было заметно, что увидев его, она сразу расслабилась.

— Всем привет. — Он пожал ребятам руки, а Дашу поцеловал в щеку. — Дашенька, девочка, нам нужно переехать в более безопасное место.

— Что случилось?

— Поговорим позже. Сейчас ребята выведут тебя через эту дверь в скверик. Там нужно вести себя тихо. Имей в виду, придется перелезть через забор. Ребята тебе помогут. Сумку я заберу. Встречаемся через десять минут в Банном переулке. Не светитесь. Там есть темное местечко между домами. Все, пошли.

Подхватив сумку, Денис снова вышел на улицу.

— Я исчезаю. Ник, ты уходишь последним. Помнишь, как сдавать под охрану? Ну, лады!

Бросив сумку на заднее сиденье, Денис сел в машину, завел мотор, и рванул с места. Быстро разогнавшись, он заложил крутой вираж при выезде из двора, и еще поддав газу, полетел в сторону центра. Несколько раз он внезапно поворачивал, проскакивал на красный свет, и, не обнаружив слежки, направился к месту встречи.

* * *

— Ты есть хочешь? — Спросил он Дашу, когда высадил ребят в центре, и они остались наедине.

— Нет. Мы поужинали. Коля очень хорошо готовит. — Денис посмотрел на нее в зеркало заднего обзора и увидел в ее глазах вопрос, который она боялась задать.

— Спрашивай. Теперь можно.

Она вздрогнула, и сразу как-то беспомощно обмякла — поняла. Теперь она беззвучно плакала. «Бедная девочка, даже поплакать по-человечески не может. Боится побеспокоить окружающих. Немудрено, что Гоген легко задурил ей голову. Наверно, надеялся хоть дома спрятаться от своего бандитства. А в результате — беспомощная девочка-отличница осталась одна, и даже поплакаться в жилетку ей некому. Отправлю я ее в Канаду, а как она там будет приспосабливаться?»

— Его больше нет? — Спросила она, с трудом проглотив рыдания.

— Да. Его убили сегодня в три. Он оставил тебе средства на жизнь, на этот счет не беспокойся.

— Теперь это неважно.

— Сейчас неважно, а завтра кушать захочется,