Приближение Аргаира я почувствовала каким-то внутренним чутьем. Вся напряглась, в ушах резко зазвенело, а от его громкого окрика забыла дышать.

— Остановить экипажи для досмотра!

Мне кажется, у меня и мыслей не было, и дышала через раз, когда слушала, как канцлер рыскает сначала в первой карете, где сидели парни, затем приказал девчонкам выйти и тоже осмотрел повозку.

Когда дверь нашей кареты резко открылась, я от страха подпрыгнула, во все глаза смотрела на герцога Арвайского.

Сморщив лицо в брезгливости, он откинул крышку нижнего ящика, бегло окинув корзины с продуктами, со злостью опустил лежанку.

— Ты… пересядь, — рыкнул Аргаир Лакрес.

Вдовушка от страха, наверно, и про тошноту позабыла, а я вот нет. Только канцлер наклонился, чтобы осмотреть второй дорожный ящик под лежанкой, меня фонтаном вычистило прямо на его плечо. Камзол из дорогущей ткани был изрядно испачкан недавно принятой пищей. Вот таким образом сынок распрощался с несостоявшимся папашей.

— Чертовы нищеброды! — замахнувшись, заорал канцлер, зло сверля на меня глазами.

На мою защиту бросилась Лакрес, запричитав: — Ваша Светлость! Не бейте, ради бога, сына. Животом мается уж вторые сутки. Не специально он.

Но, видно, нервная система вдовушки была так измотана, что она присоединилась ко мне. Схватив таз, Лакрес очистила желудок в очередной раз.

Канцлер вылетел из кареты, словно его кипятком ошпарили. А тут уж забасила я: — Ваша Светлость, простите маму, беременна она. Всю дорогу с чашкой для блевотни не расстается.

Аргаир захлопнул со всей силы дверцу кареты, тем самым закрыв нас от самого себя и от внешнего мира.

Я откинулась на подушку и, смотря ошарашено в потолок, не могла поверить, что у меня все-таки получилось обмануть главу тайной канцелярии.

Вскоре наша повозка дернулась и тихо поехала, и меня, наконец, сморило крепким сном до самой границы.