Нет, если быть до конца откровенным — они меня радовали. Хорошо отвечали, просто сильно нервничали. И «А» и «Б» класс показали себя большими молодцами. Бэшки чуть хуже, но, например, та же Тан отлично ответила тему о становлении Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского в середине тринадцатого века, и просто блестяще — Восстание пустоцветов. Я рекомендовал ее на десятку — почему нет? Какая разница, что они ведут себя стремно, если выучили хорошо?

Так или иначе, после того, как последняя отметка была выставлена, а результаты — объявлены радостным детишкам, многие из которых подняли свои отметки на балл, я чувствовал себя как выжатый лимон.

— Вы ведь придете на выпускной, Георгий Серафимович? — спросила Ингрида Клаусовна. — Так и знайте, я не подпишу вам заявление об увольнении, если вы не придете на выпускной! Дети вас очень ждут!

— Йа-а-а? — вот тут меня пробило. — А может не надо?

— Надо, Гоша, — по-матерински похлопала меня по плечу кхазадка. — Надо. Хотя бы на официальной части. Они же готовились, сюрпризы там подготовили какие-то награждения…

Я не любил официальные мерпориятия до зубовного скрежета. Все эти запоздалые признания в любви учителям, извинения за излишнюю резкость перед учениками… Нормально надо стараться сразу делать, чтобы самому стыдно не было, а не охать и ахать у микрофона! Да и вообще — я ведь уходил из школы, еще размотает меня в плане вселенской грусти и чувства вины — что я делать буду? Сожру ведь сам себя!

— Во сколько там официальная часть? Это завтра вообще?

— Завтра, конечно! На главной площади вручение золотых медалей отличникам — в восемь часов вечера, потом — аттестаты уже по школам. Вы витаете в облаках, Пепеляев! Спуститесь уже на грешную землю!

— Витаю, — признал я. — Периодически. Ладно, насчет площади не обещаю, но в школу — зайду! Однако на сабантуй оставаться не буду, не люблю я сабантуи.

Выпускные всегда вызывали в моей душе бурю эмоций: все эти прекрасные девушки в платьях, аккуратные мальчишки в пиджаках и с восхищенными взглядами, улыбки, цветы, ленточки через плечо, некое предвкушение грандиозного будущего… Куда все это денется через пару месяцев? Кто-то поступит, кто-то — наденет военную форму, другие — выйдут на работу, и из взрослых и самых уважаемых в школе ребята — выпускников, они превратятся в желторотых птенцов: новобранцев, первокурсников, стажеров. Они снова ничего не будут знать, и снова придется биться как рыба об лед, чтобы разобраться, как это все, к бесам, работает? А ведь только-только ведь осознали, как устроена школьная жизнь — и нате, разбирайтесь заново…

Наверное, на выпускной действительно стоило пойти.

* * *

На торжественное мероприятие в городе я бы просто не успел. Но оно и без меня неплохо прошло, уверен: золотые медали вручали Зборовский, а он с такими делами справлялся хорошо. Уместно шутил, обаятельо улыбался, был своим парнем, совсем не таким как все предыдущие уездные предводители.

Так что я с утра и днем снова посетил Горынь: следил за тем, чтобы в лагере все было в порядке, всего хватало. Ещё бы! Через несколько дней должен открыться набор на первый созыв, судя по опросам в Сети — желающих было более чем достаточно. Но мы жили в земщине, и забронировать место онлайн тут все ещё казалось фантастикой — это ведь не опричные области с их бесконечной цифровизацией! Пока я не увижу очереди перед стойками регистрации, стопки свидетельств о рождении, заявлений от родителей и медицинских справок — все это вилами по воде писано и ничего не значит. Они ведь даже оплату не вносили — первый заезд был полностью благотворительным и полностью вышемирским. Проверяя кладовые и игровые, жилые контейнеры и веревочный парк, эко-тропу и спортивные площадки я гнал от себя дурные предчувствия, и списывал их на конец учебного года. В конце концов, «что-то кончается, что-то — начинается» если верить одному великому поляку, который написал историю не менее великого ведьмака.

Разгоняя «Урсу» по трассе под хриплый голос Тиля Бернес и тяжёлые гитарные риффы и скрипичные аккорды песни «Моё сердце пылает» я почти уговорил себя, что все на самом деле хорошо. Даже с Ясей поговорил — она заверяла, что обязательно приедет за два дня до начала заезда, и мы все ещё раз перепроверим вместе, и даже, может быть, поженимся втихаря у нас в соборе. С отцом Клаусом я по этому поводу разговаривал, и несмотря на некоторые не слишком серьезные препоны в виде принято тут официальной помолвки и не менее чем трехмесячного срока после нее, кхазад-священник был готов обвенчать нас в любой момент.

— Да прилепится муж к жене своей! Вот что сказал Господь, и кто мы, чтобы ему противоречить? — говорил гном. — А я скажу: мужчины — женитесь! Женщины — мужайтесь!

И смеялся громко своим густым басом. В общем — мировой мужик.

Я, честно говоря, здорово задумался по дороге, так что едва не проигнорировал взмах милицейского жезла: не полосатого, а другого — с катафотом на конце.

— Нарушаем? — подошёл к машине Криштопов и козырнул, и глянул с укоризной. — Георгий Серафимович, что-то вы какой-то невнимательный. Все-таки девяносто километров в час на въезде в город — это занадта! А шо занадта…

— … то не вельми! — согласился я. — Виноват, господин начальник милиции! Выписывайте мне штраф полностью. Задумался за рулем…

— Что, нервишки пошаливают?

— Не без того… Кошки на душе скребут, не знаю, какого беса?

— Вот и у меня — скребут. Потому вышел на пост, хотя вроде как должен лицом светить на мероприятии. А ты никак в школу? — поинтересовался самый честный Вышемирский милиционер.

— Надо ребята проводить, да, — кивнул я.

— Ну ладно. Ты если что — звони.

— И вы — звоните. Мы с вами на разных уровнях воюем, но определённо — в одну сторону.

— Точно! — он выписал мне штраф и протянул квитанцию.

А потом пожал руку. Потому что союзники-то мы союзники, но ездить нужно нормально!

* * *

Школа выглядела празднично. Крыльцо и надпись «DOBRO POZHALOVAT'» — изукрашены шариками, рядом — большой баннер-фотозона в стиле «NASH ZVYOZDNYJ VYPUSK» и столик с шампанским — самым настоящим. На Тверди имелось специальное постановление, дающее привилегию одну ночь в году выпускникам употреблять сей игристый напиток, от поставщиков двора Государя Всероссийского. Игристое белое вино «Жемчужина Апсара» обладало самым главным магическим свойством — от него не болела голова и не случалось похмелья. А легкое опьянение исчезало само собой