– Не понимаю, – растерянно произнес Роэн. – Несколько раз за сегодня я отчетливо ощутил твою драконью сущность. Но в следующую секунду ты снова становишься человеком от мозга до костей.

– Значит, ты не понимаешь, – протянула я, делая еще один шаг в сторону.

Целовать меня Роэн передумал, и я была этому рада. Хотя странный внутренний голос ехидно заявил, что не мешало бы и попробовать… Исключительно для общего развития, потому что в плане личных отношений мое развитие оставалось на доисторическом уровне.

Так вот, для получения опыта неплохо было бы узнать, как целуются драконы в ТалМирене.

Киран Велгард меня уже целовал, и мне понравилось. Арден Дарион – нет, потому что его тупость намного превышала мое желание получить подобный опыт.

И вот передо мной стоит Роэн Холден и растерянно смотрит на меня в полумраке. Может, мне все-таки стоит?..

Не стоит, уверенно сказала я своему внутреннему голосу. Проживу и без подобного опыта. Подожду своего единственного и на всю жизнь, терпения мне не занимать.

А за это время я могу довести еще парочку драконов.

– Я расскажу тебе, что думаю насчет своей пропадающей и появляющейся драконьей сущности, – пообещала ему. – Но сначала ты ответишь на мой вопрос.

– На какой именно? – поинтересовался Роэн.

– На очень простой. Лаэрт Грон, – я назвала имя того, кто был в четверке Соргена и о ком мы говорили в прошлый раз. – Вчера вечером ты сказал, что моя пуговица ему не принадлежала, и мне надо знать, почему ты настолько в этом уверен.

Ну что же, мой вопрос прозвучал, но отвечать на него Роэн не спешил.

Вот и я тоже молчала. Разглядывала его, понимая, что внутри у капитана четверки Неринга бушует буря. Пусть вокруг царил полумрак, но сомнение на его лице я видела вполне отчетливо.

С другой стороны, Роэну нужна была союзница, потому что…

Выходило, Джойлин Грей тоже во все это втянута, а другого, кому бы он мог довериться, у Роэна не имелось. Только своенравная человечка.

– Хорошо! – наконец отрезал он. – Так и быть, я обо всем тебе расскажу. Этот артефакт, вернее, знак принадлежности к четверке Соргена, не мог быть Лаэрта Грона, потому что, когда его хоронили, он висел у него на шее. Мама об этом позаботилась, а я видел своими глазами… И похороны, и ту самую пуговицу, как ты ее называешь.

– Погоди! – выдохнула я. – Выходит…

– Лаэрт Грон – мой отец. Но чтобы моя семья – мать и две младших сестры – могли и дальше жить в ТалМирене, не опасаясь за свою жизнь, нам пришлось взять другую фамилию. Но вот что я тебе скажу, Джойлин Грей! Во всех бедах нашей семьи, даже в самой страшной – в убийстве моего отца – виноват только один дракон. И его имя Андреас Сорген.

– Х-хорошо! – выдохнула я. Хотя что тут хорошего? Мне очень жаль, Роэн! Я искренне сочувствую твоей утрате.

Он кивнул, после чего добавил, что собирается вывести Соргена на чистую воду. Узнать, что происходит в его лабораториях – а в них явно происходит нечто противозаконное, – после чего сделать так, чтобы его покарали по всей строгости закона.

Хотя продажный закон слишком часто оказывался у Соргена в кармане. Деньги и власть – вот чем тот обладал и против чего Роэн собирался выступить.

Но теперь, когда я обо всем узнала, я смело могу отдать ему пуговицу, которая висит у меня на шее, после чего идти своей дорогой. Потому что я – далеко не дура и должна понимать, насколько серьезный враг Сорген и что воевать против него смертельно опасно.

Произнеся столь длинную тираду, Роэн уставился мне в лицо.

– И что, ты и правда думал, что стоит мне услышать твои слова, как я сразу же отдам тебе эту вещь? – я прикоснулась к кожаному шнурку на своей шее. – Затем скажу тебе: ты во всем прав, Роэн, и я передумала? Мне страшно, потому что я – маленькая человечка из Аллирии, поэтому давай-ка ты будешь дальше разбираться во всем сам?

– Тебе должно быть страшно, – нехотя отозвался он. – Это нормальная реакция, Джойлин Грей! Таким образом срабатывает инстинкт самосохранения.

Я еще немного подумала, а затем сообщила ему, что мой инстинкт по какой-то причине не сработал. Так что…

– Если взломать лабораторию мы можем только вдвоем, потому что один снимает защиту, а второй занимается охранными артефактами… Ну, если моя пуговица вдруг ее не откроет… А сегодня вечером, насколько я понимаю, у тебя нет разбойнического настроения, тогда…

Я подождала, уж не подтвердит ли Роэн, что его планы изменились и теперь в них такое есть. Но он лишь качнул головой, снова напомнив мне о Большой Игре.

– Тогда, пожалуй, я пойду, – сказала ему, и тем самым едва не довела этого дракона еще раз.

Он изменился в лице, и мне на секунду показалось, что от возмущения из него вот-вот полезут хвост и крылья. А заодно и клыки с когтями.

– Погоди! – произнес Роэн, кое-как совладав со своим гневом. – Разве ты не собираешься рассказать мне, откуда у тебя эта пуговица и что тебе понадобилось в лаборатории Соргена? Откровение за откровение, Джойлин Грей!

Я прислушалась к себе.

– Нет, – покачала головой. – Пожалуй, не собираюсь.

Роэн снова изменился в лице, а затем попытался догадаться обо всем сам.

– Артефактов принадлежности было четыре, по одному на каждого, – произнес он рассерженным голосом. – Артефакт Соргена висит у него на шее, я видел это собственными глазами. Седрику Россу, если ты не забрала эту пуговицу у убитого артефактора, она не принадлежит. Также она не принадлежала Лаэру Грону, моему отцу. Значит, остается только Веспер Данхилл.

Я молчала, не собираясь ни подтверждать, ни опровергать его слова. Потому что понятия не имела.

– Кто он тебе? – принялся наседать Роэн. – Как эта вещь оказалась у тебя, ведь ты родом из Аллирии и в ТалМирене только по студенческому обмену?

– До завтра, – сказала ему, не собираясь ничего объяснять.

Пока еще не собиралась, потому что мне нужно было хорошенько обо всем подумать. Заодно я помнила о революционере Неро, борющемся за права людей и против произвола драконов.

Но если у Неро действительно появился свидетель, который может рассказать о беззакониях в лабораториях Соргена, то сперва мне нужно поговорить с ним самой.

Взять с собой Роэна не выйдет. Вернее, не выйдет никакого разговора, так как капитан принадлежал к крылатой братии ТалМирена, а революционеры-люди и слышать о нем не захотят.

– Ты обещала ответить,