Кай хлопает меня по спине.

— Ага, твой друг теперь Космос. Круто, да? — Кай выпячивает грудь, словно гордится собой. Я безразлично киваю. Кай сдувается и выдыхает: — Холодно, чувак, ну ты и холодный.

Я игнорирую его комментарий и снова смотрю на надпись.

— Значит, Каллос — наставник Дома?

— О, точно, тебя же не было на ориентации.

— С чего ты взял, что Каллос будет рад видеть меня в самом высокоранговом Доме? — бормочу я. Я знаю, что технически я на ранг выше Кая, но не собираюсь этим кичиться.

Кай отмахивается от меня рукой.

— Заткнись, чувак. Идем. — Он открывает черные двери, и нас поглощает тьма. Я не вижу, черт возьми, ничего. Кай растворяется где-то в складках теней, а я машу рукой перед собой, пытаясь нащупать дорогу.

— Кай… Кай, я ничего не вижу, — шепчу я, переходя на крик, лихорадочно ощупывая пространство, чтобы не во что не врезаться.

— Сюда, чувак, давай. Ты сейчас так глупо выглядишь. Тут не настолько темно, твою ж мать.

— Убью, ублюдок, — шиплю я про себя. Здесь же кромешная тьма. Как он вообще может меня видеть? Я ощупью иду вдоль стены. Я никогда не был в этой комнате, так что ориентироваться в тенях невероятно сложно.

Я ударяюсь пальцем ноги о то, что, как мне кажется, является диваном.

— Ай! Черт, Кай, куда ты делся? — Проходит несколько мгновений, но ответа нет, и сердце бешено колотится в ребрах. — Кай?

— Используй тот свет, что был раньше, — раздается ободряющий голос с другого конца комнаты.

Я обдумываю эти слова. Какой вред от попытки? Просто попробую сосредоточиться на птице, как тогда.

Я закрываю глаза и представляю падающую световую птицу. Ее перья были такими детальными, каждое волокно — отдельный язык пламени. Я открываю глаза, но тьма ничуть не рассеялась. В моей руке — лишь тени.

Я вздыхаю, опираясь рукой о диван и продолжая на ощупь пробираться через комнату.

— Кай? — шепчу я еще раз.

— Нет, — шепчет голос в нескольких дюймах от моего лица.

Я вздрагиваю и делаю неуверенный шаг назад.

— Кто здесь?

Ответа нет.

Я снова поднимаю руку, и острый укол страха пронзает меня. Образ Терры мелькает перед глазами. Она в безопасности? Ей сейчас тоже страшно? Терра.

Я хмурюсь и стискиваю зубы. Я не боюсь. Я сжимаю кулак и снова представляю птицу, но на этот раз воображаю, что ее держит Терра, а не я. Мои руки озаряются теплым штормом силы, искры яростно теснят тьму, поглотившую меня.

Я колеблюсь, но разжимаю ладонь, высвобождая ослепительное пламя. Я морщусь и закрываю лицо руками. Свет разливается передо мной, опаляя кожу жаром. Я опускаю одну руку и смотрю сквозь пальцы.

Это Терра. Она прижимает руки к груди — точь-в-точь она: ее рост, ее волосы, изгиб ее улыбки, всё. Ее тело — вихрь пылающего огня. Глаза закрыты, волосы — бушующее пламя, которое мечется в красно-оранжевом танце.

Я сглатываю слезы и опускаю руки, спотыкаясь, направляюсь к своему чудесному созданию. Она именно такая, какой я ее помню. Вспышки пламени обжигают мне щеки. Я хочу обнять ее, сказать, как же, черт возьми, мне жаль. Забрать всё назад.

Тень шевелится в дверном проеме на другом конце комнаты. Каллос стоит рядом со мной, скрестив руки, и пристально смотрит на призрак, которого я создал. Огонь лижет его пальцы, когда он поднимает руки, чтобы коснуться пламени. Его лицо бесстрастно, его невозможно прочитать.

Каллос раскрывает ладонь, и пламя мгновенно превращается в золотую пыль — так же, как это случилось с теми девятью людьми в лагере в тот ужасный первый день. Образ Терры застывает в золотой пыли, чешуйки мерцают, осыпаясь и обнажая под собой черную статую. Ее ресницы такие детальные, покрытые золотом, губы такие настоящие.

Я вздрагиваю, когда Каллос поворачивается ко мне. Золотые хлопья мерцают, тускло освещая комнату вокруг нас.

— Идем за мной, Финн, — бормочет он.

Я киваю. Странно, это не тот голос, который я слышал раньше, призывавший меня использовать свет. Спасибо, что бросил меня, Кай, ублюдок. Я в последний раз бросаю взгляд на мою милую Терру, следуя за Каллосом через дверь на другом конце комнаты. Такое чувство, будто она умерла прямо здесь, у меня на глазах. Будто ее кости навсегда заключены в этот жуткий черный камень, сжимающий огненную птицу, которая никогда не обретет настоящую свободу.

27

ЭДГАР

ОСТРОВ ГРИМРОУЗ

— Эдгар. — Тепло их дыхания ласкает мое ухо. — Эдгар, — голос повторяет мягко.

Я медленно выбираюсь из оков глубокого сна.

Я ворочаюсь в листве, в которой спал. Хруст сухих, ломких листьев наполняет маленькое дупло дерева. Пряди белых волос скользят по моей руке, и мои глаза встречаются с глазами Люсины. Ее глубокий синий взгляд спокоен, и бледная улыбка сменяет ее привычную равнодушную гримасу. Она выглядит встревоженной — нет, скорее, напуганной чем-то. Или кем-то.

Я смахиваю золотисто-каштановые волосы с глаз. Несколько листьев все еще запутались в них.

— Люсина, — хриплю я, мой голос звучит устало. — Почему ты пошла за мной? Как ты нашла меня? — Она кладет руки на колени и опускает голову, позволяя своим прекрасным белым волосам упасть вперед. — Это Артур послал вас за мной?

Люсина вздрагивает при звуке его имени и кивает, не поднимая головы. Я выдыхаю, и мое дыхание превращается в облачко пара в прохладном воздухе. У меня нет чувства времени, я знаю лишь, что снова наступил день. Мне нужно убраться от За’Афиэля как можно дальше, даже если придется прыгнуть в океанскую пучину. Я лучше рискну смертью, чем останусь в этом безумии.

— Я не вернусь. — Как бы мне ни хотелось покидать своих новых друзей, я не могу остаться. Мне нужно найти свою семью. — Люсина… иди со мной, — бормочу я, затаив дыхание в ожидании ответа.

Люсина поднимает голову, ее прекрасные синие глаза расширяются.

— Что? — Ее удивление ранит меня сильнее, чем я ожидал. Она открывает рот, чтобы добавить что-то еще, но останавливается.

— Тебе не обязательно идти со мной, но я ухожу. Пожалуйста, скажи Аэрвину и остальным, что я не могу остаться. — Я сжимаю челюсти и говорю себе, что это единственный выход, как бы больно мне ни было.

— Нет. Эдгар, ты должен вернуться, — резко говорит Люсина, подаваясь вперед и кладя руку мне на запястье. Я смотрю на нее, не зная, как реагировать. — Он убьет всех нас, если ты не вернешься, Эдгар. Пожалуйста.

Зерно вины пускает корни глубже в пустоту