— Вот же… Нет, мне надо срочно прополоскать рот! — и взяв со стола бутылку виски, пышка сделала пару весьма изрядных глотков.

— Гыр-гыр-гыр… — задрала она лицо кверху.

А потом… Проглотила, пояснив:

— Хороший виски, чего добру пропадать? Может, покурим?

Гюнтер встал и, подойдя к девчонке, бросил взгляд на кровать…

«Нет, там оба ушли в процесс и ни на что не обращают внимания!».

Подтянув Сабину к себе, он крепко поцеловал ее.

— Гюнтер! Ты все же сумасшедший. Мы же вроде бы договорились! — сердито выговаривала она ему, чуть отстранившись.

— Мне было очень хорошо. Вот я и решил выказать тебе свою благодарность, — пожал он плечами.

Пышка погладила его по щеке и прошептала:

— Ты все-таки сумасшедший, Кидди. Но такой милый!

Девушка развернула стул так, чтобы они сидели спиной к кровати. Усевшись ему на колени, чуть слышно шептала на ухо:

— Клэр у нас совсем недавно. И полугода нет… Стесняется всего! Не будем смущать малышку.

Они покурили одну пахитоску на двоих, улыбаясь и передавая ее друг другу.

— Ты знаешь… Я впервые за долгое время хочу. Сама хочу, представь! Нет, ты не можешь этого представить, Гюнтер, — шептала вновь ему на ухо, — Я вся мокрая от предвкушения. Все, ты докурил? Пойдем…

— Ты сверху? — спросил парень.

— Вот как? Ты позволишь мне быть сверху? — удивилась она, — Хорошо. Только не торопи меня. Если ты не против, я хочу насладиться, не спеша…

Кид дождался, когда она пришла к финишу: бурно и совсем не стесняясь. А потом несколькими интенсивными толчками закончил сам. Хитрая пышка здесь процесс контролировала: соскочила вовремя, засмеявшись предовольно. Поцеловав его в шею, убежала за ширму, к трюмо. Полилась вода, брызгая в жестяной таз…

«Есть у них какие-то свои секретики, чтобы не залетать. Еще у Анны девчонки мне рассказывали, что какие-то хитрые подмывания, какие-то травяные настои. Только вот тогда я ни хрена не понял!».

Потом они снова покурили. К столу подошли и Киршбаум с Клэр: девчонка замоталась в простыню, так что только одна голова выглядывала. Она вообще была довольно милой, эта рыжая ирландка. Но совершенно не похожа на Гленну: если та Рыжая была высокой, красивой, то эта — совсем наоборот — мелкая мышка. И еще — круглолицая и курносая, тогда как у подружки Гюнтера был красивый, правильный овал лица и тонкий, ровный носик.

«Но милая, эта Клэр, не отнять!».

Мелкая, накинув на себя платье, сбегала вниз и притащила спиртовку, на которой сноровисто сварила кофе. Почувствовав, что проголодался, Гюнтер немного перекусил, в чем Киршбаум составил ему компанию. Выпили и «по маленькой», девки же допили вино.

— Ну что, Сабина, пора приобретать новый опыт? — уставившись на пышку, плотоядно усмехнулся Кид.

Та зарумянилась щечками и жеманно возмутилась:

— Хоть предупредил бы, что не оставил своего намерения. Я бы тогда виски выпила.

— А что мешает тебе сделать это сейчас?

— И правда! — девица наполнила рюмку до края и лихо замахнула ее.

Покосилась на парней, сидевших молча, явно в ожидании, и вздохнула притворно:

— Хоть покурить мне можно? Перед этим…

Гюнтер чувствовал, как волной нарастает желание. И даже не желание, а… Похоть? Плехов и в реальной жизни не был опытен в таком деле: так, пара случаев со знакомыми в саунах — не в счет. Краем глаза глянул на Пауля — похоже, тот вообще замер в ступоре.

— Ну ладно… Я готова! — как-то подчеркнуто обреченно затушила пахитоску в пепельнице пышка, явно переигрывая, — Давай, командуй, юный развратник, что и как мне делать.

— Садись на край кровати, — хрипловато произнес Кид.

— Ага… Готово. Вот так, да? — девица уселась на краю с подчеркнуто деловитым видом.

С настолько деловитым, что это было очень забавно. Даже Клэр это поняла и фыркнула в простыню.

— Ага… Вот мы вот так встанем… Пауль! Ты чего замер? Иди сюда, — скомандовал Майер, — А ты, значит… По очереди, у каждого… Чтобы подготовить мужчин к дальнейшему.

Сабина хмыкнула:

— А чего вас готовить? Вы — вон, и так готовы, на зависть многим. О май гот… У этого еще больше! Да что же сегодня за день-то?! У одного… Дубинка какая-то. У второго — целое полено.

— Ты не отвлекайся, красотка. Слышала, у немцев есть такая поговорка: «Глаза боятся, а руки делают!»?

Не прямо вот так, но что-то подобное в фольклоре немцев и впрямь было.

— Да-а-а? То есть можно только руками, да? — обрадовалась было девица.

— Нет, здесь и губы твои понадобятся, и твой ловкий язычок…

— Ну вот… — вздохнула путанка, — А я уж думала, что легко отделаюсь.

— Ой! — пискнула от стола Клэр, — Я, наверное, пока за ширмой посижу.

— Куда? — отвлеклась от «работы» Сабина, — А ну-ка, мелкая, иди сюда! Вот, садись у изголовья кровати и смотри, перенимай опыт. На будущее — полезно. А то и подменишь меня, если устану.

Было видно, что такой перспективе Клэр не обрадовалась, но послушно села рядом, на расстоянии вытянутой руки и с широко раскрытыми глаза принялась наблюдать, как «священнодействует» коллега.

Отдавшись ощущениям, прикрыв глаза, Гюнтер кайфовал:

«Либо она лгала, когда говорила, что для нее это внове, либо… Либо и впрямь девке интересно такое. Ха! А Киршбаум-то точно впал в ступор, также как Клэр, с распахнутыми глазами уставился вниз и смотрит, не отрываясь. Он вообще — дышит ли? В обморок бы не упал!».

— Стоп, стоп, стоп! — остановил Гюнтер разошедшуюся было Сабину и похвалил ее, когда та с удивлением подняла взгляд, — Ты молодец, красавица. Просто нет слов, как ты хороша в этом. Только нам, как исследователям, не стоит останавливаться на достигнутом рубеже, нужно идти вперед. Ты вот что… Становись на кровать на четвереньки.

— Вот так, да? — звонко спросила, заняв требуемое положение девица.

Весело так спросила, с явным вызовом.

— И опять — молодец, все правильно. Пауль! Ты чего замер-то?

«Ну, здесь понятно отчего замер мой друг: вид девки очень даже… Ага! Легко вгоняющий в оцепенение. Но вот ведь шельма: она и встала так, что… Да нет, явно она уже имела такой опыт — вон как грамотно подала себя!».

Приятель откашлялся и хрипло спросил, не отрывая взгляда от «лакомого кусочка»:

— А что делать-то, Кидди?

— Ну, ты откуда… В смысле: сзади или спереди? — почесал затылок Майер.

— Ты знаешь… Сабина так хороша в этом, что я бы остался спереди. Да, спереди.

— Ну, как знаешь! Дорогая, ты готова? — подчеркнуто пафосно спросил Гюнтер.

Как мог бы спросить английский лорд, собравшийся на прием к королю, и ожидающий супругу, этак баском:

— Дорогая! Ты готова?

«А то, дескать, карета