одежда; 7: инцест.

D(ivus) Oct(avianus) Augustus

Dum rata mactati nitor remanere, tuorque

      Acta Patris, dignum tum gero laude nihil;

Nilque quod emineat, supra ac nos euehat istam,

      Quae mihi bellorum laus socianda venit.

Ad famam imperiumque sibi iam Julius armis

      Strauit iter: Trita currere vile via est.

Ista noua, ac maior fuerit mihi gloria,

      Janum Extinctis bellis sub domuisse sera.

Божественный Октавиан Август

Пока я стремлюсь утвердить деяния убитого отца и охраняю их, я не свершаю ничего достойного славы, ничего, что выделяло или возвышало бы меня над той военной славой, которая мне предназначена. Юлий уже проложил себе дорогу к славе и власти силой оружия; недостойно идти по этому проторенному пути. Для меня будет больше новой славы в укрощении Януса, когда войны утихнут.

Светоний «Божественный Август» 22: закрытие ворот храма Януса[571].

Tiberius Caesar

Iste feros ritus, et plus quam immitia corda

      Firmamenta sui qui ratus imperij est

Dedidicit quas vitali cum sanguine leges

      Vel Natura dedit, vel sibi fecit Amor.

Matrem, atque Vxorem, natosq, nurinq, nepotesq

      Omnes fax habuit pabula saeuitiae.

Odisse hic sese populum, ac sua facta probare

      Nam voluit, laetum reddidit interitu.

Тиберий Цезарь

Он, кто считал основаниями своей власти дикие обряды и более чем жестокие сердца, разучился законам, что с жизненной кровью дала природа или установила любовь. Его яростный факел превратил мать, жену, детей, невестку и внуков – всех – в жертвы его жестокости. Он хотел, чтобы люди ненавидели его, но уважали его деяния, и осчастливил народ своей смертью.

Светоний «Тиберий» 51–54: обращение с родственниками; 59: «пусть ненавидят».

C(aius) Caesar Caligula

Laetitiam picto poteris cognoscere vultu

      Vrbi olim quanta hoc regnum ineunte fuit.

Venit ad imperium multo fumantibus aris

      Sanguine, et innumerâ per fora caede boûm.

Principio haud melior quisquam, quo denique peior

      Nemo fuit, cecidit cum sibi gentis amor.

Vnam Romani te, qui truncare cupisti

      Ceruicem populi, factio caedit ouans.

Гай Цезарь Калигула

Вы распознаете на раскрашенном лице ту радость, что царила некогда в городе в начале его правления. Он пришел к власти вместе с дымом алтарей, обагренных кровью, и бесчисленными жертвоприношениями быков на форумах. Вначале не было никого лучше его, в конце – не было никого хуже, он пал, когда утратил любовь народа. Тебя, который жаждал перерубить единую шею римского народа, зарезали торжествующие заговорщики.

Светоний «Калигула» 14: жертвоприношения при вступлении на трон; 30: желание, чтобы у римского народа была одна шея.

D(ivus) Claudius Caesar

Qui miséra tristís nescit imperi mala,

      Et quanta regno insit dolorum copia,

Angustiarum quantaque hinc vis effluat:

      Me videat, ac dominatui dicat vale.

Me sors tulit praecelsum ad hoc fastigiū

      Existimantem poenam ad insontem rapi

Mortis metu trementem, et inde desijt

      Discordiarum nunquam, et insidiarum agens

Me factiosus tum pauor ciuilium:

      Ac scelus ad extremum abstulit venefici.

Божественный Клавдий Цезарь

Кто не ведает, сколь страшны горести мрачной власти, сколько бед несет с собой правление и какие скорби проистекают из него, пусть посмотрит на меня и попрощается с владычеством. Случай вознес меня на вершину власти, когда я, невиновный, думал о каре и дрожал от страха смерти. С тех пор никогда не прекращались терзавшие меня страхи перед раздорами и общественными заговорами. А в итоге меня погубило преступное отравление.

Светоний «Божественный Клавдий» 10: о предании наказанию; 36: страх перед заговором.

Nero Claudius Caesar

Caesareā Nero progeniem stirps vltima claudens

      Nequitiæ cumulum fecit, et ille modum.

Igne solum patrium, ferroque abolere parentem,

      Et genus omne suum, se quoque nixus erat.

Segnitie euicta potuit se perdere tandem,

      Et matrem, quibus et vita adimenda fuit:

At patriam haud potuit, matremque ex ignibus eius

      Hic nouus Æneas sustulit ante suam.

Нерон Клавдий Цезарь

Нерон, последний отпрыск, завершающий род Цезарей, положил ему конец, став вершиной порока. Он пытался огнем уничтожить отечество, а мечом – родительницу, весь свой род и самого себя. Поборов нерешительность, он смог погубить себя и мать – которым суждено было лишиться жизни. Но он не смог уничтожить отечество, и новый Эней спас мать из пламени раньше себя самого.

Светоний «Нерон» 39: сравнение с Энеем; 49: его нерешительность.

Sergius Galba[572]

Hunc capiti nostro vidit splendere nitorem

      Septima Luna, eadem hoc vidit abisse decus.

Stantem ope nam Fortuna suâ indignata columnā

      Proruit: exitij sed mea caussa fuit.

Nam Capitolina inuidit Venus ipsa monile

      Parui Fortunae Tusculi ab vrbe Deae.

Inde queri visa est noctis mihi moesta p(er) umbrā

      Ereptura datum munere cassa dato.

Сервий Гальба

Седьмой месяц увидел, как слава воссияла на моей голове, и тот же месяц увидел, как она угасла. Возмущенная Фортуна повергла столп, который поддерживала, но сам я был виною падения. Ведь Капитолийская Венера позавидовала ожерелью богини Фортуны из маленького города Тускула. Потом печальная Фортуна явилась ко мне в ночной тени и жаловалась, собираясь отнять врученный дар.

Светоний «Гальба» 23: седьмой месяц; 18: Фортуна и ожерелье. Это также тема «сюжета», соответствующего портрету Гальбы в Комнате цезарей в Мантуе, см. Главу V.

M(arcus) Sylvius Otho[573]

Ad regnum ingressus fuit hic vt apertus Othoni

      Per miseram facta proditione necem:

Hic idem fuit extremus regni exitus. Auli

      Vi sibi cum gladijs adueniente super.

Suspector magni et quoniam fuit iste Neronis,

      Nomine quem voluit saepe referre Nero,

Rettulit atque fuga: ac manibus tum denique mortem

      Persimilem sibi et hic coscijt ipse suis.

Марк Сальвий Отон

Путь к власти открылся Отону после убийства, вызванного жалкой изменой, таким же был и конец его правления, когда сила Авла