что все, кого я звал, пришли ко мне на праздник. Я рад, что у меня столько друзей. Но… Прежде чем приступить к торту, я хочу предложить вам кое-что… – Треверс немного замялся и продолжил: – Один из наших друзей сейчас в больнице. И вряд ли это осознает. Я хотел бы, чтобы мы пришли к нему и все вместе съели этот торт.

Ребята восторженно загомонили – всем без исключения понравилась эта идея. Энергетики захлопали Треверсу, а тот смущенно наклонил свою кудрявую голову. Роза с благодарностью посмотрела на Треверса – мальчика, на которого раньше она бы даже и не взглянула.

– Ну пойдемте же! – пылко произнес Даниел, вставая. С недавних пор он стал поддерживать любую инициативу и всегда первым бросался на ее осуществление. Щуплый мальчик галантно протянул руку Лилетте, и они первыми покинули шумный «Уголок Билли Блейка».

Больнице в Троссард-Холле отводился целый зал – огромный, с высокими колоннами и загадочными, будто бы живыми скульптурами. Тут сильно пахло лекарствами и травами. Артур вспомнил, что именно здесь началось его первое знакомство со школой. Сюда он попал после того, как упал с единорога. Больницей заведовала профессор Лист – нелюбимая всеми старая женщина, которая, впрочем, к своей работе относилась очень внимательно, если не сказать трепетно. Она сама подбирала лекарственные травы и варила отвары, необходимые для скорейшего выздоровления. Профессор признавалась, что ненавидит заболевших детей, но студенты подозревали, что она и здоровых-то не особенно жалует.

Здесь было пустынно; как правило, больные быстро выздоравливали и почти никогда не задерживались в этом помещении, пропахшем лекарственными ароматами. Ребята шумно прошли через зал и очутились перед маленькими комнатками, в одной из которых слабо горел свет. Сейчас тут жил их друг.

Артур скрепя сердце открыл дверь; он страшился увидеть Антуана не таким, каким он всегда его знал – немного задиристым, самоуверенным и нахальным, но в целом неплохим парнем.

Из комнаты выглянула недовольная медсестра. Она покачала головой, давая понять, что визиты к больному пока не разрешены. Однако, увидев толпу понурых ребят с огромным тортом, она смилостивилась над ними и пропустила внутрь. Тут-то они его и увидели.

Антуан сидел на кровати и рассеянно болтал ногами. Его жидкие черные волосы аккуратно расчесали, на нем была длинная пижама. Лицо его выглядело сосредоточенным, словно он обдумывал какую-то необычайно важную для себя мысль. Ребята застенчиво столпились вокруг кровати, не зная, что и сказать. Они даже сперва удивились, видя друга в таком нормальном состоянии. Ведь после стольких разговоров о его сумасшествии и неизлечимости можно было ожидать чего угодно, но только не этого: больной выглядел абсолютно здоровым.

Треверс растолкал всех и первым подошел к Антуану.

– Сегодня мой д-день рождения, – тихо, заикаясь от волнения, проговорил он. – Этот день был бы не таким счастливым, если бы я решил праздновать его без тебя.

Пациент внимательно выслушал приятеля, а под конец даже улыбнулся, сделавшись невероятно симпатичным. Его глаза на миг благодарно вспыхнули – как если бы он действительно понимал, о чем идет речь. Антуан чуть приподнялся и пристально оглядел каждого вошедшего.

– Вот, держи, – сказал Треверс и неловко сунул ему в руку большой кусок торта.

– Нас водят за нос, он вовсе не болен! – радостно воскликнул Деджери, когда увидел, что его друг осознанно взял торт и аккуратно начал есть. – А говорили, что он все забыл! Что же с тобой стряслось, Тан? – участливо продолжил он, глядя на больного. Но тот не отвечал, а лишь едва заметно пожал плечами. Хотя, может, так всем только показалось, ведь ребята очень уж хотели думать, что их друг в полном порядке. Студенты обступили кровать и в радостном упоении начали обниматься, поздравлять Треверса, друг друга и Антуана, который, по их мнению, просто симулянт, не более. Роза Мидельстоун тоже робко подошла к своему приятелю. Тан мельком посмотрел на нее, и в его глазах отчего-то промелькнула жалость. Затем он педантично доел свой кусок торта, аккуратно смахнул с пижамы крошки и еще раз обвел глазами всех присутствующих. Вдруг совершенно неожиданно он закинул голову назад и истерично захохотал, брызжа слюной.

Ребята в ужасе притихли, с трепетом взирая на эту жуткую картину. Антуан смеялся так неестественно громко, так противно и надрывно, что в конечном итоге госпожа Бинт это услышала и как вихрь ворвалась в комнату.

– Посмотрите, что вы наделали! – С укором всплеснув руками, медсестра кинулась к больному. Однако, не найдя нужного лекарства, она снова выбежала из комнаты, не забыв сперва выпроводить непрошенных гостей. – Его положение очень шатко! Я ведь вам говорила, очень шатко… – все повторяла она без умолку, словно ее собственное душевное равновесие тоже было весьма нестабильно.

– Ладно. Пока, Тан. Выздоравливай! – через плечо проговорил Треверс и, расстроенный, вышел из комнаты. Артур тоже последовал за остальными, однако в последний момент почувствовал, как кто-то схватил его за край рубашки. Мальчик с недоумением оглянулся и встретился с совершенно спокойным и осознанным взглядом голубых глаз. Антуан прекратил свой ужасающий смех и теперь по-прежнему болтал свешенными с кровати ногами.

Артур на секунду задержался в палате.

– Прости меня. Я не смог тебе помочь, – проговорил он тихо. – Тогда ты хотел сказать мне что-то важное, и вот что из этого вышло… Мне так жаль, Тан, – продолжил Артур. О, как бы он хотел использовать сейчас силу естествознателей, чтобы исцелить своего друга! Только она, увы, проявлялась совсем в других ситуациях. Артур рассеянно пошел к двери, уже готовый последовать за своими друзьями. – Кто же это с тобой сделал… – продолжил он, шепча себе под нос. Но вот в последний раз его взгляд остановился на лице Антуана. Какое же оно было осмысленное – как если бы тот был совершенно здоров! Бедняга с пониманием смотрел на Артура, словно желая сказать, что тот ни в чем не виноват. Потом неожиданно он свернул пальцы кружочками и приставил к глазам. Сделав так один раз, он положил руки на колени. А затем опять повторил странный жест.

Артур поспешил выйти из палаты. Перед его глазами еще долго стояла картина – осмысленное лицо его друга и совершенно бессмысленный жест руками.

Глава 28. Или «Все книги позволительны, но не все полезны»

День рождения Треверса отмечали до утра следующего дня, и никто не препятствовал этому веселью, даже строгие единороги. Дейра сквозь пальцы смотрела на безобидные проделки студентов, чтобы дать ребятам возможность отвлечься от неприятных воспоминаний о поездке в Хвойную долину. Впрочем, у хозяйки Троссард-Холла были другие заботы.