густота парка, кажущаяся на первый взгляд неухоженностью. Нет, за участком следили. Причём очень тщательно, но не препятствуя деревьям разрастаться в высоту и густоту, отчего соседних домов и улицы совсем не было видно. На дорожке показался позёвывающий мужчина с ведром, через несколько минут пробежала служанка с корзиной для цветов. Тревога, вызванная негостеприимной встречей с господином Маришем, отпустила. Может, им здесь и не очень рады, но тут хорошо, спокойно.

Кстати… Лирка поморщилась. Имя домоправителя ей показалось знакомым, но она не могла вспомнить, где слышала его. Майяри вроде про него ничего не рассказывала, но она и про брата своего писала не так часто. Лирка и видела его один-единственный раз в тот кошмарный день, когда школу едва не превратили в гигантский котёл, в котором они могли все свариться. Она и помнила его плохо. В памяти только вырисовывалась высокая фигура, закутанная в плащ, и странно неподвижное лицо с блестящими голубыми участками кожи. Мадиш потом, когда они уже были заняты восстановлением школы, украдкой шептал, что брат Майяри, похоже, из тёмных хаги, поглотивших слишком много камней. Госпожу Лоэ̀зию она и вовсе никогда не видела, но о ней Майяри писала чаще. Странно… Лирке не показалось, что она не ладит с братом.

В дверь тихонечко постучали, и расслабленность и спокойствие вмиг уступили место напряжению. Лирка поспешила прикрыть окно и направилась к двери. К её громадному удивлению, в коридоре стояла прелестная молодая девушка, которая смотрела на неё широко раскрытыми глазами, в которых плескалось радостное нетерпение.

— Простите, — девушка улыбнулась, — я переживала, что вы проспите, а Мариш сказал, что вам утром на службу.

Невысокая, хрупкая, почти нереальная, как дух. Магичка поняла, что пялится на прелестную барышню слишком пристально, больше, чем это приличествует обычному женскому вниманию. И мысленно попросила Ирреса подобрать слюни. Юное создание в ответ смотрело с не меньшим интересом. Откровенно говоря, Лирка не ожидала встретить в этом доме кого-то столь обворожительного, милого и светлого. В мрачный антураж усадьбы эта девочка с длинными серебристыми локонами и прозрачными серыми глазами не вписывалась. Такая хорошенькая, беленькая, с нежными розовыми губами…

«Иррес, хватит!» — строго осадил разошедшегося духа господин Наэш.

— А… я не ложилась, — Лирка растерялась, сообразив, что перед ней, скорее всего, хозяйка дома.

Одного взгляда хватало, чтобы распознать в ней девушку благородного происхождения. Даже сейчас, в полумраке коридора и кутающаяся в серую шаль, она выглядела невозможно утончённо и казалось столь изящной, что…

«Я бы за ней ухлестнул», — благосклонно проворчал Иррес.

«Местный домоправитель оторвёт нам все лапы. Ты что, не помнишь, кто такой Мариш?»

— О, тогда вы очень устали, — лицо юной хозяйки дома озабоченно вытянулось.

Боги, да Лирка наверняка старше этой юной прелести!

— Не очень, — призналась Лирка. — Моя нынешняя служба не утомительна. Я уже хотела спускаться, только…

Она посмотрела на раскинувшегося на постели Ханёна. Госпожа Лоэзия заглянула в комнату и улыбнулась.

— Пусть спит, — девушка перешла на шёпот. — Когда проснётся, я ему всё покажу. Ему понравится. У нас очень интересно. Ох, простите, я не представилась. Лоэзия Рал Эрхендайла̀р, я жена Ёрдѐла, — миленькое личико залил смущённый румянец. — Мы… мы не так давно женаты.

Закусив губу, она бросила лучистый нежный взор в сторону, и Лирка, проследив за её взглядом, едва сдержала испуганную дрожь. У стены, сложив руки на груди, стоял высокий мужчина с тёмно-русыми, аккуратно постриженными волосами, кончиками касавшимися плеч. Брови Лирки изумлённо приподнялись: в невозмутимом лице она увидела явное сходство с Майяри, которое при первой встрече не бросилось в глаза. Брат Майяри смотрел на неё без каких-либо эмоций, черты лица словно окаменели, столь неподвижны они были. По левой скуле шла полоса голубоватой блестящей кожи, вниз вдоль уха она опускалась и растягивалась по линии нижней челюсти. На лбу над левой бровью бликом играло пятно окаменевшей кожи, а в левом глазу — хотя, может, почудилось? — будто сверкнул лиловатый осколок. Участки окаменевшей кожи тянулись по шее под ворот рубахи, густо расползались по рукам и особенно сильно покрывали ладони.

Мужчина перевёл взгляд с гостьи на жену, и, как показалось Лирке, выражение его лица ничуть не изменилось, но госпожа Лоэзия в ответ посмотрела на него с такой нежностью, словно видела что-то, чего не могла увидеть гостья.

«О боги! — потрясённо выдохнул господин Наэш. Лирке пришлось постараться, чтобы отвести взгляд уже от хозяина дома. — Я впервые вижу тёмного хаги в такой сильной стадии окаменения, но при этом в столь уравновешенном состоянии. Большинство из них в таком состоянии сходят с ума от постоянной жажды камней».

— Вы знакомы? — Лоэзия вопросительно посмотрела на Лирку, и та торопливо мотнула головой.

— Мы… виделись как-то раз, но ситуация не располагала к знакомству.

Господин Ёрдел вновь посмотрел на гостью, но в этот раз на его лице отразились хоть какие-то эмоции: брови слегка нахмурились. Видимо, он не мог вспомнить их встречу.

— Мы виделись чаще, — неожиданно заявил он.

— Милый, — Лоэзия чарующе ласково рассмеялась, — «виделись» — это когда вы оба видели друг друга, а не только ты. Я познакомлю вас. Это мой муж Ёрдел, брат Майяри, с которой вы дружите. Она много о вас рассказывала, — и, хихикнув, добавила: — И часто ругалась из-за вашего поспешного отъезда. Я очень обрадовалась, когда к нам пришёл Викан и попросил о гостеприимстве. У нас ещё ни разу не было гостей. Только с визитами.

«Немудрено, — хмыкнул Иррес. — Домоправитель и муженёк тут не очень гостеприимны».

— Ёрдел сразу согласился, — девушка с благодарностью посмотрела на мужа. — Простите, что не дождались вас. Я… — она вновь смущённо порозовела и сильнее стянула шаль на груди, — я в положении, и мне нужно хорошо спать.

Лирка мгновенно смешалась и растерянно осмотрела хрупкую фигурку. Тёмные! Чем думал господин Руахаш, когда отправлял их вместе с их проблемами в дом к беременной женщине⁈

«Бедняжка! — Иррес тут же проникся искренним сочувствием к хозяйке дома. — Несколько месяцев кошмара… Такое милое дитя и уже вынуждено проходить через жуткие испытания! Все смертные мужчины достойны быть подвешенными за яйца… И ты, Наэш, тоже».

«А ты нет?» — провокационно спросил бывший хайрен.

«Я детей никому не заделывал!» — с достоинством благочестивого мученика отозвался дух.

— Мне так жаль, что вас побеспокоили…

— Вы не побеспокоили! — госпожа Лоэзия вскинулась с таким испугом, словно забоялась, что гости сбегут. — Я так рада, что вы приехали. Вы мои первые гости, которых я принимаю в роли хозяйки дома.

«Лиркая, не думаю, что тебе стоит переживать за сохранность этого дома,