меня, всю меня, и действительно хотел полностью. Хотел спасти человека, чтобы провести свою жизнь с ней – со мной. С той, кем я была на самом деле, а не с моим сценическим образом или той версией меня, которую создал в своем воображении, и не с призраком моей сестры.

Со мной.

Я могла дать лишь один ответ. Нож полетел вниз, зазвенев при ударе о сцену, разорвав тишину театра. Но это был не конец. Еще нет.

Освободив руку, я ощутила обжигающую силу, бушующую в моих венах, и призвала ее, поманила, словно соблазняя.

Я улыбнулась Эрику и указала на него рукой.

– Да свершится правосудие, которого ты заслуживаешь.

Мой дар загудел в воздухе, как рой рассерженных пчел. Каждый волосок на голове Эрика встал дыбом. Мурашки пробежали по его предплечью, когда он ослабил хватку на моем запястье.

Проклятие – не смерть, но сойдет и это.

Я взяла Сефера за руку. Его хватка была уверенной, и я позволила своим бедрам оторваться от груди этого мерзавца. Когда я перемахнула через пропасть, Сефер легко поднял меня, и я оказалась в его объятиях.

Его плечи опустились, и он вздохнул с облегчением.

– Зита.

Я прильнула к нему, вдыхая мускусный аромат и наблюдая, как Эрик взобрался наверх и скрылся в тени.

– Ничего, – шепнул Сефер, как будто почувствовал, как побег Эрика подействовал на меня. – Теперь мы знаем, кто это был. Ему так долго все сходило с рук только потому, что никто не знал правду. – Сефер погладил меня по щеке. – Ты прокляла справедливо. Ему не избежать наказания.

– Надеюсь, ты прав. – Но даже когда я это сказала, тепло, исходившее от него, прожгло меня насквозь, и я осознала, что приняла правильное решение. Я жива и еще долго смогу наслаждаться этим теплом. Возмездие однажды свершится, но оно уже не поглотит меня целиком.

Сефер ответил медленной ухмылкой.

– Знаю, что прав.

Я закатила глаза.

– Конечно.

Он уткнулся в меня носом, принюхиваясь снова и снова, словно пытался вдохнуть не только мой аромат, но и меня саму.

– В конце твоего выступления я почувствовал запах другого человека. Я подумал, что это просто стойкий аромат «Позолоченных солнцем» на твоем обруче. – В его вздохе послышалось низкое рычание. – Я должен был догадаться.

Тот момент, когда он принюхался. Теперь все встало на свои места.

– Ты не мог знать. – Я прикоснулась своим носом к его, наслаждаясь близостью. – Ты сейчас все это серьезно говорил или просто хотел, чтобы я взяла твою руку?

– Каждое слово. Никакой лжи, никакого искажения правды. Я люблю каждую часть тебя, Зита, хорошую и плохую… особенно плохую. – Сефер сверкнул озорной улыбкой, запустив руку в мои волосы. – Я бы встал на колени, если бы этот проход не был таким узким. Но… – Хмыкнув, он пожал плечами и крепче обнял меня за талию.

Без всякого предупреждения Сефер прыгнул. Я дернулась, но не от падения, а от того факта, что его никто не мог остановить. И все же не испугалась так сильно, как следовало.

Он ухватился за перила мостика, который содрогнулся и заскрипел под тяжестью его веса. Затем перебросил нас на другой и еще на один, пока мы не опустились на сцену. Старые доски вверху скрипели и звенели, срываясь со своих креплений.

Но передо мной преклонил колени мой принц.

Когда мостки наконец рухнули на сцену, Сефер держал меня за бедра и пристально смотрел в глаза, как будто знал, что обломки не посмеют задеть нас.

– Зита, Мэриголд, моя злая ведьма, маленькая хищная птичка, моя королева. Ты позволишь мне стать твоим мужем?

Я вздернула подбородок, словно и впрямь была королевой.

– Спроси меня, выпустив когти.

Он обнажил их ровно настолько, чтобы прорваться сквозь мою одежду, и я наслаждалась острием их кончиков, угрожающих пронзить мою кожу.

Затем Сефер прошептал следующие слова.

– Ты выйдешь за меня, любимая?

Вместо ответа я опустилась на колени и обхватила ладонями его звероподобное лицо.

– Когда я сказала, что ненавижу тебя, то не это имела в виду. И когда назвала свое имя, это тоже было нечто большее.

– Знаю. Ты говорила, что тоже любишь меня.

Я усмехнулась оттого, что он все понимал даже без моих слов.

– Да, люблю. Я тебя люблю. – Я поцеловала его, коротко, но крепко. – И ты знаешь мой ответ.

Его улыбка была легкой и мечтательной, а глаза прикрыты, словно мой поцелуй поверг Сефера в оцепенение.

Но его рука скользнула в мои волосы и сжала их, запрокинув голову назад.

– Скажи это.

– Я буду проклятием, от которого ты не сможешь избавиться, Сефер. Я выйду за тебя замуж и покину только тогда, когда наши кости превратятся в прах, а миру будет плевать, кем мы были.

Сефер долго, очень долго стоял неподвижно, словно пытался запечатлеть этот момент в своей памяти. Наконец он выдохнул и закрыл глаза.

– Просто идеально. Я знал, что в конце концов смогу тебя сломить. – Сефер ухмыльнулся, уткнувшись носом мне в шею. – Но оказалось, что ты сделаешь со мной то же самое.

Я рассмеялась и прижала его к себе еще крепче, наслаждаясь его телом.

Я была жива и собиралась начать жить по-настоящему.

51

Ксожалению, моей первой задачей в «настоящей жизни» было прощание с Сефером на следующее утро. Ему нужно было отправиться в Люминис и подготовить почву для официального визита, во время которого мы въедем в город как помолвленная пара.

Когда я приняла его предложение, королевская власть все еще оставалась абстрактным понятием, которое свалилось на меня, когда я шла по гравийной дорожке рука об руку с Селестиной, размышляя о необходимости свадебной церемонии.

Она улыбнулась, сверкнув изящными клыками.

– Итак, мне начать называть тебя принцессой прямо сейчас или подождать, пока ты не выйдешь замуж по-настоящему?

Я бросила на Селестину сердитый взгляд.

– Ты же называешь Сефера просто по имени.

– Да, но это потому, что он, по сути, мой брат. – Она пожала плечами, когда мы вошли в прекрасный разрушающийся дворец.

Я закусила губу, пока мы петляли по коридорам, которые теперь я знала почти так же хорошо, как полосы на теле Сефера.

Когда мы добрались до покоев девушки, она склонила голову набок и нахмурилась, всматриваясь в меня.

– Что не так? Ты ведь не передумала, правда? Я просто шучу.

– Нет. Просто… – Я проглотила ком в горле, который образовался во время нашей прогулки. – Думаю, что, если бы у меня было немного времени, ты могла