— Сократ

Планета Теллюс

Ниппонская империя

Деревня Киото

15-й год правления

32-го Сёгуна (1 год спустя)

Шадрак лежал в душной и темной комнате. Его мысли бесцельно слонялись в голове. Сознание то возвращалось к нынешнему бытию, то покидало его, осторожно балансируя на грани между дремотой и бодрствованием. В мозгу проносились странные образы и мысли. Шадрак чувствовал, что бессилен остановить эту круговерть. Мысли крутились самые вольные; они дразнили его, прежде чем смениться новыми образами, совершенно не связанными с предыдущими, и еще более странными.

Шадрак отчаянно пытался очистить разум, чтобы, наконец, спокойно уснуть — но каждый раз оказывалось, что он погружается в очередные грезы наяву. В ночном воздухе ощущалось что-то непривычное; Шадрак решил, что в этом виновата Темная Луна.

Он уже давно подметил, что его жизнь имеет циклическую природу. Особенно тесно она была связана с луной. Темной Луны Шадрак боялся, а стареющую просто не любил — в обоих фазах он находил что-то зловещее.

Правда, днем все это казалось не имеющим значения. Шадрак жил двойной жизнью — одна была в светлое время суток, совсем другая начиналась ночью. Днем он чувствовал себя уравновешенным и мог управлять собой, как и подобает настоящему воину; зато ночью он, словно малое дитя, прятался от всевозможных ужасов. Две эти жизни были совершенно отдельными крайностями, между ними не было никакой середины, хотя глубоко в душе юноша подозревал, что его дневное ощущение полного самоконтроля — всего лишь иллюзия.

Тело отяжелело, руки и ноги налились свинцом. Шадрак почувствовал, как внутри него покалывают крохотные электрические разряды. Веки были закрыты сильно, словно створки моллюска — Шадрак вдруг понял, что просто не может открыть глаза! Он занервничал, стараясь побороть внезапно охвативший его паралич. Поздно: вес тела становился все больше, и попытки бороться с этим были тщетными. Он взмок до нитки и чувствовал, что липкий пот пахнет страхом. Во рту пересохло.

По лицу, голове и горлу прокатилась пощипывающая волна. Она напоминала нежное прикосновение. Теперь Шадрак был совсем не властен над собственным телом, даже дыхание и грохочущие пульсы существовали отдельно. Оставалось только ждать заключительного события. Как всегда на закате, он оказался в ситуации, которая совершенно не попадала в сферу привычного влияния.

Ожидание оказалось недолгим. В голове что-то громко щелкнуло, и осознание Шадрака немедленно угасло, но вскоре понемногу вернулось. Ногам было невыносимо тяжело. Ощущение было таким, словно кто-то или что-то уселось на ноги Шадраку. Тяжесть заскользила вверх по его телу, и юноша понял, что она имеет человеческие очертания — во всяком случае, он ощущал, что тяжесть ползет на четвереньках.

Само существо он не разглядел, но определенно чувствовал его невероятно сильную сущность. Шадрак был уверен, что это не человек — сущность неизвестного гостя в мельчайших деталях соответствовала понятию Зла и несла мощный заряд женственности, гораздо более сильный и привлекательный, чем у любой земной женщины. Шадрак ощутил призывную теплоту странного тела, и глубоко в груди тут же заклокотала еле сдерживаемая страсть.

Шадрак ощутил, что инстинктивные порывы совершенно вышли из-под контроля. Мощные волны гормонов захлестывали тело, напрягшиеся чресла умоляли о долгожданном облегчении. Он понимал, что должен сдержаться любой ценой, что не должен поддаваться дразнящим ласкам чудовища, но куда проще было отдаться на волю желаний…

Суккуб дразнил его, лаская промежность, находя жарким языком поразительно чувствительные места на теле Шадрака, о существовании которых юноша даже не подозревал. Прикосновения теплых, влажных губ обещали негу. По жилам Шадрака заструился огонь страсти; кровь гулко стучала по всей наковальне его тела. Каким-то образом Шадрак знал, что дьяволица не возьмет желаемого без его, Шадрака, согласия. Сознавал он и то, что не должен уступить.

Теперь самка оседлала его верхом. Возбужденная плоть Шадрака уже почти касалась источника сладкого удовлетворения. Женщина ждала лишь его согласия, и юноша чувствовал — он слишком слаб, чтобы отказать ей в этом. Сейчас он жаждал только ее и никого, ничего больше. Желание превратилось в невыносимую муку. Животные инстинкты настойчиво требовали своего.

Обреченно вылавливая остатки собственной воли, он попытался отсрочить неизбежное хотя бы на несколько секунд — и тут внутренний взор выхватил образ темноволосой женщины из снов, незнакомой и одновременно более близкой, чем отец. Шадрак даже вспомнил ее имя: Лина.

Грусть и печаль в ее глазах были настолько сильны, что юноша не мог вынести этого, но они чудесным образом стократно укрепили его волю. Теперь он мог совершить все что угодно, лишь бы не причинить боли этой женщине.

Он напряг все свои силы. Каждая клеточка его тела теперь активно сражалась с парализующим оцепенением. Шадрак попытался перекатиться на бок. От напряжения он весь покрылся, потом и загнанно дышал, но, вопреки всем попыткам, вырваться из порочных объятий ему не удавалось. Впрочем, Шадрак не собирался сдаваться.

Совсем внезапно к Шадраку вернулся голос, и в воздухе раздался его пронзительный вопль. Что-то оглушительно щелкнуло, и Шадрак скатился с постели. Он тяжело ударился о пол, расцарапав себе бок и сбив дыхание.

В следующий миг он остался в темноте наедине со своей болью, страхом и гибнущим сладострастием.

Танака что-то задумчиво говорил, неспешно отыскивая тонкий смысл притч Бусидо. Монотонность процесса лишь иногда нарушало едва слышное бормотание Эканара — старый мудрец объяснял Шадраку принципы элементарной геометрии.

Прямо на полу посередине комнаты крепко спали дочурки Сайто — Мако и Удзиясу. Вволю наигравшись в течение целого часа, близнецы, наконец, утомились и теперь мирно посапывали, обняв друг друга ручками и ножками.

Ветер на улице прекратил завывать и лишь мягко посвистывал.

— Почему земля постоянно укрыта снегом, Эканар? — поинтересовался Шадрак.

Мудрец не ожидал вопроса: он как раз разливался соловьем, описывая практическое значение теоремы Пифагора.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что земля вечно укрыта снегом?

— Ну-у, в других местах его нет.

— Откуда ты знаешь? Ты ведь нигде не бывал!

— Просто знаю! Во сне я видел всякие места.

Эканар закатил глаза кверху — другого заявления от своего юного ученика он и не ожидал.

— Э-э, очень мало людей знают действительную причину этого, но, к счастью, я могу тебе ответить. Так вот, говорят, что много веков тому назад мир потрясло падение огромной скалы. Она почти разорвала планету на куски. В воздух поднялись огромные клубы пыли и водяного пара, они-то и закрыли от нас лучи солнца. Так возник период, который обычно называют Ледяным веком. Впрочем, для нас этот климат нормальный.

— И солнце до сих пор не может пробиться сквозь атмосферу?

— Нет,