тоже. Но прежде, — тут ухо Сонечки было нежно прикушено, отчего мысли все вдруг взяли и растворились, оставив лишь странное предвкушение. — Снять с тебя это чертово платье! Что за садист и мучитель придумал его купить?

Пожалуй… пусть имя героя останется в тайне. Уж больно свирепо звучала последняя фраза. А Кире еще, между прочим, за Лесей присматривать. Пока ее мать с драконами… О! Уже даже целуется!

45. Катастрофа

Как странно целоваться наощупь! Соня не видела своего партнера, только чувствовала его прикосновения, угадывала, ловила на полпути. Трогала лицо, гладила волосы, прижималась бедрами к крепкому телу. Невидимые руки скользили по ее спине, невидимые губы ласкали и увлекали в сладкий танец языков.

Поцелуи с Эндрисом были делом увлекательным и восхитительно-приятным. Соня словно вернулась в свои девятнадцать лет, когда от влюбленности и вседозволенности кружилась голова, когда дрожь пробирала, и коленки подкашивались от одного только сплетения пальцев. Сейчас было даже лучше: два взрослых человека (ну или почти человека) знали, чего хотят друг от друга, предвкушали, осторожно и трепетно знакомились телами, ловили каждый ослепительный миг этой прекрасной истории. Никуда не торопясь, ничего не боясь.

Это они зря, конечно, так быстро расслабились. Хорошее не могло продолжаться вечно, особенно с Соней. Никуда они не успели, ни в какие домики. Ковер из травы и камин скорбно растворились с первыми же тревожными звуками гонга.

Сильвер вздрогнул, отрываясь от Сони, что-то зло прошипел сквозь зубы. Девушка не поняла, кто такие яги, и почему они грязные, но угадала, что сигнал прозвучал неспроста. Просто так тут вообще ничего не происходило обычно, только с высочайшего распоряжения директора, который, между прочим, был тут, рядом с ней.

Хотя… происходило, конечно. Суккуленты эти гадкие кто-то высадил по якобы Сониному приказу, после чего дриады немножечко свихнулись. Но тогда тревогу никто не бил.

Гонг прозвучал еще дважды, и Сильвер страдальчески простонал:

— Что-то случилось. Надо идти. Прости.

Быстрый поцелуй в губы (все-таки это нечестно: он ее видит, а она его нет!), выпущенная рука — и Соня являет всему любопытному миру маленькое черное платье и лодочки на шпильках, что так славно проваливаются в траву. Красотка, ничего не скажешь. Подозревала она, что и губы опухли, и щеки пылают… Словом, по ней уж точно все понятно.

Сильвер тоже обрел плоть, снимая с себя артефакт невидимости. Оглядел Соню и накинул цепочку ей на шею:

— Иди домой и ни о чем не беспокойся. Я заберу тебя, как только освобожусь.

Ага, как же. Цветовод она или где? Вообще-то даже с приставкой «главный», а значит — ей тоже нужно знать, что произошло.

Но за артефакт спасибо, конечно, Сонечке совсем не улыбалось ковылять на шпильках по голубой травке у всех на виду.

Быстро-быстро она добралась до общежития с невероятным трудом, вся вспотев и изругавшись, выпуталась из коварного платья, натянула привычную и практичную униформу и помчалась к директорату. Наверняка вся каша заварилась именно там.

Не угадала, по пути ее перехватил явно встревоженный призрак великого архивариуса:

— Софья, хорошо, что я вас нашел! У нас ЧП в карантине.

— Что произошло?

— Один из блоков полностью уничтожен.

В Сониной голове мгновенно замелькали ужасающие картины: неужели ее любимые тигрокактусы? Или безумно ценные монструмы? Да что там могло произойти вообще?

Она побежала.

В зоне карантина было как никогда людно. Сильвер, Леонид, вечно хмурый Виктор и еще два незнакомых Соне мужчины в черных костюмах (она, конечно, мельком видела их в столовой, но особо к ним не присматривалась), несколько колоритных дриад обоих полов. Самвел бесплотно и тревожно метался между ними, усиливая эффект суматохи.

— А вот и наш главный цветовод! — ядовито воскликнул вампир при виде Сони. — Сейчас она нам расскажет, кто не запер дверь в оранжерею!

— Это не я! — мгновенно откликнулась Соня, решительно шагая навстречу неприятностям. — Я всегда и все запираю. Да вы и сами видели, Виктор.

— Что я видел? — рыкнул вампир. — Разве только то, как вы… — тут он осекся, тревожно взглянул на образцово спокойного дракона и уже вполне миролюбиво продолжил: — Доступ явно не у вас одной. Та же юная дриада… а кстати, где она?

Соня, между тем, ринулась оценивать масштабы катастрофы. Стойко вынесла привычную уже дезинфекцию, приплясывая от нетерпения, заскочила в оранжерею и застонала от ужаса: все здесь было разрушено. Деревянные стойки разнесены в щепки, тигрокактусы поломаны и растоптаны в зелено-розовое месиво, а нежно любимые лично Сильвером кустики «меморья продитор», так напоминавшие Соне землянику резными листьями, были вырваны с корнем и порваны на мелкие кусочки. Ничего от них не осталось.

А ведь Сонечка только на днях собиралась переносить их в открытый грунт, даже место им подготовила возле пруда на солнечном холмике!

В груди стало больно и тесно. Всего лишь растения, хоть и редкие, но для Сони они стали совсем родными. Она скорбела сейчас не о том, что уничтожены бесценные виды, а от того, что невинных малышей убивали с такой яростью.

Да кто же мог сотворить такое жестокое варварство!

Пошатываясь и сглатывая слезы, девушка вышла наружу и застала интереснейшую картину. В окружении мужчин стояла очень высокая и крупная девушка-дриада. Все, как положено: с великолепной античной фигурой, сильными и крепкими руками и ногами, копной зеленых толстых жгутов на голове и совершенно безжизненным лицом.

— Где вы были во время зеленой вахты, Юна? — строго вопрошал дриаду темноволосый мужчина в строгом черном костюме. — Расскажите нам по порядку.

— Я… — голос девушки звучал пусто и глухо. — Нас отправили с моим… парнем, Глимом, в сектор полового размножения. И… у нас ничего не получилось. Я убежала. Думаю, Глим меня не любит. Я видела, как к нему пришла другая женщина… И…

— Что вы сделали, Юна?

— Не помню, все как в тумане. Мне было очень плохо. Я словно провалилась в колодец с навозом. Не помню почти ничего.

— Разорванная связь у дриад, да к тому же в период спаривания, крайне негативно влияет на сознание. Дриады способны впадать в неконтролируемое бешенство, — занудным голосом сообщал присутствующим Самвел. — Правда, иногда их просто вырубает от избытка чувств.

— Юна, мы вынуждены вас поместить в изолятор под арест до тех пор, пока не разберемся с произошедшим.

Соне вдруг стало остро жаль эту несчастную. Она-то знала, что это такое, когда тебя не любят. Дриада равнодушно кивнула, один из мужчин в черном костюме протянул к ней руки и…

— Она не виновата! — раздался торопливый голос от второй оранжереи. — Это я сделал.

— Что «это» и