называют в Сантаре. Бесплодная богиня, которая рождает лишь призраки, иллюзии… Может, Сантара – очередная рождённая ею иллюзия? А может быть, вся его жизнь…

Над миром царила тьма. И казалось, что кроме неё ничего нет. Ничего и никого. Ни Эриндорна, ни Сантары, ни богов, ни людей. Только Беспредельная Тьма, которая была всегда. Но такое не может длиться вечно. Уже в муках рождается время – безжалостный Карн. Едва вступив в свои права, он заставит всё и всех идти по предначертанному кругу. И медленно, с трудом откроется божественное око, чтобы подарить миру свет и жизнь…

Всё замерло в ожидании нового бога. Вечно юного, прекрасного бога, которого рождает Беспредельная Тьма. И пусть ещё скрыта в холодных глубинах пространства эта яркая голубовато-белая звезда, она всё равно в положенный час взойдёт над миром и возвестит о наступлении новых времён.

Светлана Зорина

Наследница Ингамарны

Часть I. Пробуждение. Глава 1. Вместо пролога.

Гинта совершенно не помнила весну, а летние впечатления были отрывочными и смутными. Она же родилась в конце второго года прошлого цикла. Зато яркие, многоцветные картинки осени до сих пор стояли перед глазами. И теперь, глядя из окна своих покоев на весенний пейзаж, девочка испытывала что-то вроде разочарования. Саддуговая роща, когда-то радовавшая её густыми, сочными красками, казалась какой-то поблекшей. Листья саддуга растут веерообразными пучками, а в центре каждого пучка – пестик-плод длиной с ладонь. Созревая, он становится белым. Когда роща залита солнцем, кажется, что на каждой ветке в чашечке оранжево-алых листьев горит маленький светильник. Плоды саддуга собирают только осенью. Грустно было видеть, как постепенно гаснут на деревьях белые огоньки. Но роща и после этого не утратила своей красоты: над тёмными стволами пылали золотисто-алые кроны, а внизу – кусты ликора с пурпурными листиками и ярко-жёлтыми ягодами. В конце осени Гинта вместе с другими ольмами собирала эти ягоды. Из них делают настой от бессонницы. Саддуг облетает поздно. Ещё за два тигма до Божественной Ночи на тёмно-красных ветвях кое-где уныло шелестели сухие, побуревшие листочки. Потом и их не стало.

– Ничего, – говорила Таома. – Зима коротка. Не успеешь и глазом моргнуть, как весна придёт. И роща станет краше прежнего.

Теперь ветки саддуга были усыпаны зеленовато-жёлтыми листьями, а вместо пестиков розовели длинные соцветия. В конце весны листья станут ярко-жёлтыми, летом оранжевыми. Они будут постепенно темнеть, наливаться цветом, а плод наоборот посветлеет… Но это ещё нескоро.

«Наверное, я просто не привыкла к весне», – подумала Гинта.

Она отодвинула завесившие окно стебли вавеля, который оплетал снаружи северную стену замка, и посмотрела вниз. Среди нежно-зелёной травы уже кое-где вспыхнули белые, розовые и голубые амниты – первые цветы. Их называют дневными звёздами. Ведь амнита в переводе с древнего языка – «звезда».

– Гинта! Гинта! – зазвенели весёлые голоса.

Из рощи акав вынырнула стайка девчонок от восьми до двенадцати лет.

– Гинта! Ты уже выздоровела? Ты пойдёшь танцевать на поля холы?

Девочки остановились под окнами. Они смотрели на Гинту, задрав головы, щурились от солнца и смеялись, а она… Наверное, она уже никогда не сможет рассмеяться так беззаботно и весело, как её подружки. Неужели её детство кончилось? Это на девятом-то году жизни…

– Сегодня Майма собирает нас всех! Через три дня полнолуние Санты. У тебя готов твой весенний танец?

– Конечно, – с чистой совестью соврала Гинта. Что она – танец не придумает?

– Ладно, мы спешим! В День Первой Борозды ждём тебя у большой арконы!

Девочки помахали Гинте на прощанье и помчались прочь – тонкие золотисто-смуглые фигурки в коротких, пышных юбочках, иссиня-чёрные волосы развеваются на ветру…

Хола, как и турма, плодоносит несколько раз в год в течение всего цикла. Её садят и весной, и летом, и осенью. Есть даже зимние сорта, правда, они менее вкусны. Но первый урожай – дело особой важности. По нему обычно судят, насколько плодородным будет наступивший цикл.

Таома ещё зимой рассказывала Гинте, как проходит Праздник Первой Борозды. Она участвовала в нём пять раз. Теперь, в свои семьдесят, она на него и не собиралась.

– Из стариков там только колдуны и нумады, – говорила нянька. – А другим там делать нечего.

Гинта знала: для первой борозды запрягают в плуг самого красивого и крупного гуна, при этом его всего украшают цветами. А за плугом идёт самый многодетный отец в округе, ещё не вышедший из плодородного возраста. Следом за ним по только что вспаханной земле бегут маленькие дети. Остальные идут, разделившись на две группы: справа от борозды – мужчины, юноши и мальчики, слева – женщины, девушки и девочки. Люди хором восхваляют богиню земли Гину: «Все мы дети твои, о Великая Мать! И те, кто ступает по тебе, и те, что корнями срослись с телом твоим! Дай нам снова вкусить плодов твоих, чтобы мы могли славить тебя как и прежде!» А вечером, когда взойдёт луна, здесь же, на поле, начинаются танцы. Только старики, чья нигма уже иссякла, а чресла бесплодны, сидят дома. Они уже получили от Гины всё, что могли. И воздали ей за это, умножив число её детей. Они исполнили свой долг. Им осталось лишь вернуть Великой Матери своё тело – часть её плоти, а отцу Неффсу дыхание его. Чтобы он вдохнул его вновь в другое тело, которое обязательно появится вместо старого, одряхлевшего. Так стоит ли грустить, слушая отдалённые звуки празднества? Когда-нибудь ты снова будешь молод и полон сил. И опять выйдешь на вспаханное поле танцевать при ярком свете Санты.

Всем известно – у танцующего в экстазе сильное анх. Это ускоряет произрастание семян, увеличивает плодовитость культур. А танцоры в свою очередь получают мощный заряд силы, которая исходит от земли и от луны – её небесной дочери. Дети, зачатые в полнолуние Санты, рождаются крепкими и не болеют. Подружка Гинты Мина сказала, что после полуночи танцоры помаленьку начинают расходиться. Всё больше парами. Тут Мина сделала загадочное лицо. Её сестре Зане недавно сравнялось тринадцать. Так что и она, исполнив танец, не сразу пойдёт домой.

Дед, наверное, не отпустит Гинту на поля. Скажет – ты ещё слишком слаба… Ей было всё равно. Она не хотела весны. Она хотела вернуться в осень. И чтобы потом опять наступила зима… Говорят, это был сон. Они не верят, что она летала на дивном звере и видела ледяного бога. Неужели и впрямь