Семена, не является ли кто-нибудь из его родителей караимом. Пейрос, не понимая смысла вопроса, ответил чистосердечно, что является чистокровным евреем. По признанию Перси, Штайнингер намеревался дать Пейросу соответствующий документ для СС, на основании которого он мог бы быть освобожден.　

Еще до этого, сразу после вступления в силу нацистского циркуляра о караимах, Штайнингер подготовил документы для одного своего приятеля-немца, жена которого была еврейкой. Она была заключена в Рижское гетто, но ее муж старался ее вызволить и хлопотал перед немецкими властями. Через Перси Штайнингер просил ей передать, чтобы она не беспокоилась, если вызовут в комендатуру — это к освобождению. Перси ее предупредил, но в ближайшие дни в гетто была акция, и она погибла в облаве. Узнав об этом, Штайнингер долго не мог успокоиться от возмущения и гневно ругался:　

— Das ist Scheisse! Scheisse! (Дерьмо это! Дерьмо!) Он имел в виду, очевидно, гитлеровский режим.　

Штайнингер рассказал Перси еще одну любопытную деталь: получение им разрешения на казернацию группы евреев из гетто в институте в Клейстах. Для этого он специально пригласил к себе в дом на ужин одного из рижских главарей СС и всю ночь с ним пил. Сам Штайнингер был трезвенником и незаметно для своего гостя неоднократно выходил на балкон, вырывал шнапс и снова продолжал вынужденную пьянку. Напившись, они горланили песни. Пьяный эсэсовец подписал все нужные бумаги, хотя формально, по эсэсовским правилам, без надежной охраны, держать заключенных евреев в Клейстах было нельзя.　

С заключенными евреями Штайнингер всегда был крайне корректен, никаких наказаний или репрессий за все время их пребывания в институте в Клейстах не было.　

Накануне эвакуации института в Германию Штайнингер присутствовал на совещании высших главарей СС и пытался там добиться разрешения взять свою группу евреев, как имеющих опыт в биологических исследованиях, с собой в Германию, но в этом ему было отказано. Это был признак готовящейся расправы, и Штайнингер своевременно прозрачно намекнул Перси, что им следует исчезнуть.　

Еще до Сталинграда, в 1942 году, Штайнингер как-то сказал Перси, что после войны он намерен переехать на постоянное жительство в Англию и там продолжить свою научную карьеру. Шеф уважал Перси за эрудицию и позволял себе быть с ним откровенным.　

— Вы полагаете, что Германия оккупирует Англию? — осторожно спросил Перси.　

— Нет, я думаю, будет наоборот… — ответил Штайнингер очень откровенно и смело.　

Его пророчество и собственные планы в большей степени сбылись. После войны он попал в английскую зону оккупации и жил в Ганновере, и в его научной работе по орнитологии, опубликованной в 60-х годах, приведены многочисленные исследования, сделанные Штайнингером в Шотландии.　

В 1991 году Перси Гурвич издал в Германии, в Берлине, книгу воспоминаний под названием “Zahl nicht nur, was bitter war. Eine baltische Chronik von Juden und Deutschen" («Не считай только то, что горько было. Балтийская хроника о евреях и немцах») — о событиях 30-х годов и времени нацистской оккупации Риги. Немецкая книжная критика особенно отметила чрезвычайно высокий уровень языка его книги — Hochdeutsch (литературный немецкий язык), необычайно редкий для немецкого автора, не живущего в Германии.　

Весной 1969 года Перси Гурвич гостил в Риге и вместе с Семеном Пейросом отправился в Клейсты, чтобы снова посетить эти места. Многое напоминало им о прошлом, но многое уже изменилось или исчезло бесследно.　

Бывшее здание Института медицинской зоологии отвели под жилое помещение для сотрудников Института микробиологии Академии наук Латвии, который разросся и занял новые соседнние корпуса.　

Птицеферму немного перестроили и устроили там питомник для подопытных белых мышей и других грызунов. Зато дома Каминских больше нет, остался лишь кирпичный фундамент на том месте, где некогда стояла деревенская изба — гостеприимный дом простых, сердечных и мужественных людей.　

В доме Пуриней, наоборот, царило оживление и веселье. Их дочь Вильма дала жизнь многочисленному потомству. Во дворе резвились ее дети разных возрастов. Почти неизменными сохранились их　прежние постройки, словно немые свидетели драматических событий прошлой войны.　

Семен и Зельда Пейрос с внуками Владимиром и Александром.

Семен и Зельда Пейрос. 1970 г.

А рядом то же поле, где зародилась их верная дружба, и та же горка, а чуть подальше — их последнее убежище — Serumstacija, нынешний Институт микробиологии.　

Прошли они лесом на кладбище Святого Лазаря и в молчании склонили головы перед могильной плитой Каминских и холмиком, под которым покоятся старые Питер и Мария Пурини.

Пусть вовеки благословенна будет память о вас, Праведники Земли!　

В 1985 году в возрасте 91 года в Риге умер Семен Ильич Пейрос, до последнего дня сохранивший ясность мысли и добрую иронию.　

Я испытываю большое удовлетворение оттого, что своевременно откликнулся на его желание поведать людям о незабываемом прошлом и благодаря его исключительной памяти и наблюдательности сумел передать его воспоминания о происшедших событиях в этом очерке.　

Пусть светлая память о Семене Ильиче Пейросе, мудром человеке, жизнелюбе и оптимисте, навсегда останется жить на страницах этой книги, повествующей о суровых буднях страшного периода жизни нашего народа.　

Давид Зильберман,

Рига — Нью-Йорк, 2005 год

* * *

При подготовке настоящего издания правнук Семена Пейроса, Дмитрий Недзвецкий проживающий в Риге, поделился подробностями биографии семьи Семена Пейроса в годы войны:　

Жена С. И. Пейроса — Зельда Пейрос родилась в Риге в 1897 г. В 1915 году Зельда закончила коммерческую ремесленную школу Б. И. Олава. Во время Первой мировой войны эвакуируется в Россию. В 1917 поступает на химический факультет в Политехнический Институт (в Москве). В 1918 году возвращается в Ригу. В 1921 году в Нью-Йорке работает в лаборатории, в том же году заканчивает курсы City College of N-Y, изучает работу школ. С 1922 года преподает в Рижской городской еврейской гимназии физику и химию, в 1923 году выходит замуж за Семена Пейроса.

Семен Пейрос вскоре после войны с женой Зельдой и дочерью Люсей (Элеонорой) Пейрос

К началу войны Зельда (семейное имя Женя) была с группой учителей на экскурсии в Москве, затем в оказалась в эвакуации. После войны Зельда работала заведующей лабораторией на фабрике «Лайма». Умерла в 1970 г.　

Дочь Семена и Зельды — Элеонора (Люся) родилась в 1924 году в Риге. Училась в Рижском коммерческом училище на бухгалтера, но цифры ее не прельщали и она перешла на иностранные языки. В совершенстве владеет английским, немецким, латышским, ивритом, учила французский.